Вот и карты розданы. Взял дед свои в руки — смотреть
не хочется, такая дрянь: хоть бы на смех один козырь. Из масти десятка самая старшая, пар даже нет; а ведьма все подваливает пятериками. Пришлось остаться дурнем! Только что дед успел остаться дурнем, как со всех сторон заржали, залаяли, захрюкали морды: «Дурень! дурень! дурень!»
— Что ж, разве я лгунья какая? разве я у кого-нибудь корову украла? разве я сглазила кого, что ко мне не имеют веры? — кричала баба в козацкой свитке, с фиолетовым носом, размахивая руками. — Вот чтобы мне воды
не захотелось пить, если старая Переперчиха не видела собственными глазами, как повесился кузнец!
— Скажи лучше, чтоб тебе водки
не захотелось пить, старая пьяница! — отвечала ткачиха, — нужно быть такой сумасшедшей, как ты, чтобы повеситься! Он утонул! утонул в пролубе! Это я так знаю, как то, что ты была сейчас у шинкарки.
Неточные совпадения
— Вот я уже и
не знаю, какого вам еще кушанья
хочется, Афанасий Иванович! — отвечала дородная красавица, притворяясь непонимающею.
— Э, кум! оно бы
не годилось рассказывать на ночь; да разве уже для того, чтобы угодить тебе и добрым людям (при сем обратился он к гостям), которым, я примечаю, столько же, как и тебе,
хочется узнать про эту диковину. Ну, быть так. Слушайте ж!
Я знаю это по себе: иной раз
не послушала бы тебя, а скажешь слово — и невольно делаю, что тебе
хочется.
—
Хотелось бы мне знать, какая это шельма похваляется выдрать меня за чуб! — тихо проговорил Левко и протянул шею, стараясь
не проронить ни одного слова. Но незнакомец продолжал так тихо, что нельзя было ничего расслушать.
Он бы, без всякого сомнения, решился на последнее, если бы был один, но теперь обоим
не так скучно и страшно идти темною ночью, да и
не хотелось-таки показаться перед другими ленивым или трусливым.
— Встань! — сказала ласково государыня. — Если так тебе
хочется иметь такие башмаки, то это нетрудно сделать. Принесите ему сей же час башмаки самые дорогие, с золотом! Право, мне очень нравится это простодушие! Вот вам, — продолжала государыня, устремив глаза на стоявшего подалее от других средних лет человека с полным, но несколько бледным лицом, которого скромный кафтан с большими перламутровыми пуговицами, показывал, что он
не принадлежал к числу придворных, — предмет, достойный остроумного пера вашего!
Но
не от злобы
хотелось ему это сделать; нет, сам он
не знал отчего.
Что ж вы думаете?
не успел он сказать —
не вытерпел старичина!
захотелось, знаете, прихвастнуть пред чумаками.
Между тем ей
не хотелось плакать, не было внезапного трепета, как в то время, когда играли нервы, пробуждались и высказывались ее девические силы. Нет, это не то!
Неточные совпадения
— Речи Костанжогло
не кончил: желчь в нем пробудилась, и ему
хотелось побранить соседей помещиков.
— Да мне
хочется, чтобы у тебя были собаки. Послушай, если уж
не хочешь собак, так купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как честный человек, обошлась в полторы тысячи: тебе отдаю за девятьсот рублей.
Мне
хочется, чтобы он был совершенным зверем!» Пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева, водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку, в чем, однако ж, родственник
не преминул усомниться.
— Да что ж тебе? Ну, и ступай, если
захотелось! — сказал хозяин и остановился: громко, по всей комнате раздалось храпенье Платонова, а вслед за ним Ярб захрапел еще громче. Уже давно слышался отдаленный стук в чугунные доски. Дело потянуло за полночь. Костанжогло заметил, что в самом деле пора на покой. Все разбрелись, пожелав спокойного сна друг другу, и
не замедлили им воспользоваться.
Во всю дорогу был он молчалив, только похлестывал кнутом и
не обращал никакой поучительной речи к лошадям, хотя чубарому коню, конечно,
хотелось бы выслушать что-нибудь наставительное, ибо в это время вожжи всегда как-то лениво держались в руках словоохотного возницы и кнут только для формы гулял поверх спин.