Неточные совпадения
Он никогда
не носил пестрядевого халата, какой встретите вы на многих деревенских дьячках; но заходите к нему и в будни, он вас
всегда примет в балахоне из тонкого сукна, цвету застуженного картофельного киселя, за которое платил он в Полтаве чуть
не по шести рублей за аршин.
Полтора Кожуха [Полтора Кожуха — украинский гетман в 1638–1642 годах.] и Сагайдачного [Сагайдачный — украинский гетман; в 1616–1621 годах возглавлял походы запорожских казаков против турок.]
не занимали нас так, как рассказы про какое-нибудь старинное чудное дело, от которых
всегда дрожь проходила по телу и волосы ерошились на голове.
Голова терпеть
не может щегольства: носит
всегда свитку черного домашнего сукна, перепоясывается шерстяным цветным поясом, и никто никогда
не видал его в другом костюме, выключая разве только времени проезда царицы в Крым, когда на нем был синий козацкий жупан.
Впрочем, может быть, к этому подало повод и то, что свояченице
всегда не нравилось, если голова заходил в поле, усеянное жницами, или к козаку, у которого была молодая дочка.
«Так, это она! стоит, как царица, и блестит черными очами! Ей рассказывает что-то видный парубок; верно, забавное, потому что она смеется. Но она
всегда смеется». Как будто невольно, сам
не понимая как, протерся кузнец сквозь толпу и стал около нее.
Кум, несмотря на всегдашнее хладнокровие,
не любил уступать ей и оттого почти
всегда уходил из дому с фонарями под обоими глазами, а дорогая половина, охая, плелась рассказывать старушкам о бесчинстве своего мужа и о претерпенных ею от него побоях.
— Думай себе что хочешь, — сказал Данило, — думаю и я себе. Слава богу, ни в одном еще бесчестном деле
не был;
всегда стоял за веру православную и отчизну, —
не так, как иные бродяги таскаются бог знает где, когда православные бьются насмерть, а после нагрянут убирать
не ими засеянное жито. На униатов [Униаты — принявшие унию, то есть объединение православной церкви с католической под властью римского папы.] даже
не похожи:
не заглянут в Божию церковь. Таких бы нужно допросить порядком, где они таскаются.
Сидел он
всегда смирно, сложив руки и уставив глаза на учителя, и никогда
не привешивал сидевшему впереди его товарищу на спину бумажек,
не резал скамьи и
не играл до прихода учителя в тесной бабы.
Когда кому нужда была в ножике очинить перо, то он немедленно обращался к Ивану Федоровичу, зная, что у него
всегда водился ножик; и Иван Федорович, тогда еще просто Ванюша, вынимал его из небольшого кожаного чехольчика, привязанного к петле своего серенького сюртука, и просил только
не скоблить пера острием ножика, уверяя, что для этого есть тупая сторона.
И так как он
не пил выморозок, предпочитая им рюмку водки пред обедом и ужином,
не танцевал мазурки и
не играл в банк, то, натурально, должен был
всегда оставаться один.
Арбузы и дыни
всегда бывали у него такие, каких теперь нигде
не найдете.
Не мешает заметить, что тетушка
всегда поставляла первую красоту женщины в бровях.
Часто, делая какое-нибудь пирожное, которое вообще она никогда
не доверяла кухарке, она, позабывшись и воображая, что возле нее стоит маленький внучек, просящий пирога, рассеянно протягивала к нему руку с лучшим куском, а дворовая собака, пользуясь этим, схватывала лакомый кусок и своим громким чваканьем выводила ее из задумчивости, за что и бывала
всегда бита кочергою.
—
Не спрашивай, — сказал он, завертываясь еще крепче, —
не спрашивай, Остап;
не то поседеешь! — И захрапел так, что воробьи, которые забрались было на баштан, поподымались с перепугу на воздух. Но где уж там ему спалось! Нечего сказать, хитрая была бестия, дай Боже ему царствие небесное! — умел отделаться
всегда. Иной раз такую запоет песню, что губы станешь кусать.
Так вот как морочит нечистая сила человека! Я знаю хорошо эту землю: после того нанимали ее у батька под баштан соседние козаки. Земля славная! и урожай
всегда бывал на диво; но на заколдованном месте никогда
не было ничего доброго. Засеют как следует, а взойдет такое, что и разобрать нельзя: арбуз
не арбуз, тыква
не тыква, огурец
не огурец… черт знает что такое!
Нет: рано чувства в нем остыли; // Ему наскучил света шум; // Красавицы не долго были // Предмет его привычных дум; // Измены утомить успели; // Друзья и дружба надоели, // Затем, что
не всегда же мог // Beef-steaks и страсбургский пирог // Шампанской обливать бутылкой // И сыпать острые слова, // Когда болела голова; // И хоть он был повеса пылкой, // Но разлюбил он наконец // И брань, и саблю, и свинец.
Мальчишка, думая поймать угря, // Схватил Змею и, во́ззрившись, от страха // Стал бледен, как его рубаха. // Змея, на Мальчика спокойно посмотря, // «Послушай», говорит: «коль ты умней не будешь, // То дерзость
не всегда легко тебе пройдёт. // На сей раз бог простит; но берегись вперёд, // И знай, с кем шутишь!»
Проходя по комнате, он заденет то ногой, то боком за стол, за стул,
не всегда попадает прямо в отворенную половину двери, а ударится плечом о другую, и обругает при этом обе половинки, или хозяина дома, или плотника, который их делал.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он
всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Негодованье, сожаленье, // Ко благу чистая любовь // И славы сладкое мученье // В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он
не постыдил: // Он в песнях гордо сохранил //
Всегда возвышенные чувства, // Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, //
Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал:
не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Как он, она была одета //
Всегда по моде и к лицу; // Но,
не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть
не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Цветы, любовь, деревня, праздность, // Поля! я предан вам душой. //
Всегда я рад заметить разность // Между Онегиным и мной, // Чтобы насмешливый читатель // Или какой-нибудь издатель // Замысловатой клеветы, // Сличая здесь мои черты, //
Не повторял потом безбожно, // Что намарал я свой портрет, // Как Байрон, гордости поэт, // Как будто нам уж невозможно // Писать поэмы о другом, // Как только о себе самом.