Неточные совпадения
На пятый день выгнал сотник свою дочку босую из
дому и куска хлеба не дал на
дорогу.
Кум, не выразив на лице своем ни малейшего движения досады, как человек, которому решительно все равно, сидеть ли
дома или тащиться из
дому, обсмотрелся, почесал палочкой батога свои плечи, и два кума отправились в
дорогу.
Кум, несмотря на всегдашнее хладнокровие, не любил уступать ей и оттого почти всегда уходил из
дому с фонарями под обоими глазами, а
дорогая половина, охая, плелась рассказывать старушкам о бесчинстве своего мужа и о претерпенных ею от него побоях.
И философ сделал такую гримасу, точно обжёгся чем-то горячим. Лунёв смотрел на товарища как на чудака, как на юродивого. Порою Яков казался ему слепым и всегда — несчастным, негодным для жизни. В доме говорили, — и вся улица знала это, — что Петруха Филимонов хочет венчаться со своей любовницей, содержавшей в городе один из
дорогих домов терпимости, но Яков относился к этому с полным равнодушием. И, когда Лунёв спросил его, скоро ли свадьба, Яков тоже спросил:
Неточные совпадения
Гости воротились тою же гадкою
дорогою к
дому.
— Направо, — сказал мужик. — Это будет тебе
дорога в Маниловку; а Заманиловки никакой нет. Она зовется так, то есть ее прозвание Маниловка, а Заманиловки тут вовсе нет. Там прямо на горе увидишь
дом, каменный, в два этажа, господский
дом, в котором, то есть, живет сам господин. Вот это тебе и есть Маниловка, а Заманиловки совсем нет никакой здесь и не было.
Проехавши две версты, встретили поворот на проселочную
дорогу, но уже и две, и три, и четыре версты, кажется, сделали, а каменного
дома в два этажа все еще не было видно.
— Извините меня: я, увидевши издали, как вы вошли в лавку, решился вас побеспокоить. Если вам будет после свободно и по
дороге мимо моего
дома, так сделайте милость, зайдите на малость времени. Мне с вами нужно будет переговорить.
«Ей три
дороги, — думал он: — броситься в канаву, попасть в сумасшедший
дом, или… или, наконец, броситься в разврат, одурманивающий ум и окаменяющий сердце». Последняя мысль была ему всего отвратительнее; но он был уже скептик, он был молод, отвлечен и, стало быть, жесток, а потому и не мог не верить, что последний выход, то есть разврат, был всего вероятнее.