При сем слове Левко не мог уже более удержать своего гнева. Подошедши на три шага к нему, замахнулся он со всей силы, чтобы дать треуха, от которого незнакомец, несмотря на свою видимую крепость, не устоял бы, может быть, на месте; но
в это время свет пал на лицо его, и Левко остолбенел, увидевши, что перед ним стоял отец его. Невольное покачивание головою и легкий сквозь зубы свист одни только выразили его изумление. В стороне послышался шорох; Ганна поспешно влетела в хату, захлопнув за собою дверь.
Неточные совпадения
Родная тетка моего деда, содержавшая
в то
время шинок по нынешней Опошнянской дороге,
в котором часто разгульничал Басаврюк, — так называли
этого бесовского человека, — именно говорила, что ни за какие благополучия
в свете не согласилась бы принять от него подарков.
Но
это время вряд ли кто мог запомнить из целого села; а жупан держит он
в сундуке под замком.
— Ну, сват, вспомнил
время! Тогда от Кременчуга до самых Ромен не насчитывали и двух винниц. А теперь… Слышал ли ты, что повыдумали проклятые немцы? Скоро, говорят, будут курить не дровами, как все честные христиане, а каким-то чертовским паром. — Говоря
эти слова, винокур
в размышлении глядел на стол и на расставленные на нем руки свои. — Как
это паром — ей-богу, не знаю!
«Нет, ты не ускользнешь от меня!» — кричал голова, таща за руку человека
в вывороченном шерстью вверх овчинном черном тулупе. Винокур, пользуясь
временем, подбежал, чтобы посмотреть
в лицо
этому нарушителю спокойствия, но с робостию попятился назад, увидевши длинную бороду и страшно размалеванную рожу. «Нет, ты не ускользнешь от меня!» — кричал голова, продолжая тащить своего пленника прямо
в сени, который, не оказывая никакого сопротивления, спокойно следовал за ним, как будто
в свою хату.
Десятский забренчал небольшим висячим замком
в сенях и отворил комору.
В это самое
время пленник, пользуясь темнотою сеней, вдруг вырвался с необыкновенною силою из рук его.
Месяц, остановившийся над его головою, показывал полночь; везде тишина; от пруда веял холод; над ним печально стоял ветхий дом с закрытыми ставнями; мох и дикий бурьян показывали, что давно из него удалились люди. Тут он разогнул свою руку, которая судорожно была сжата во все
время сна, и вскрикнул от изумления, почувствовавши
в ней записку. «Эх, если бы я знал грамоте!» — подумал он, оборачивая ее перед собою на все стороны.
В это мгновение послышался позади его шум.
Теперь только разглядел он, что возле огня сидели люди, и такие смазливые рожи, что
в другое
время бог знает чего бы не дал, лишь бы ускользнуть от
этого знакомства.
В то
время, когда живописец трудился над
этою картиною и писал ее на большой деревянной доске, черт всеми силами старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила
в кузнице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была кончена, доска внесена
в церковь и вделана
в стену притвора, и с той поры черт поклялся мстить кузнецу.
В то
время, когда проворный франт с хвостом и козлиною бородою летал из трубы и потом снова
в трубу, висевшая у него на перевязи при боку ладунка,
в которую он спрятал украденный месяц, как-то нечаянно зацепившись
в печке, растворилась и месяц, пользуясь
этим случаем, вылетел через трубу Солохиной хаты и плавно поднялся по небу.
В то самое
время, когда Солоха затворяла за ним дверь, кто-то постучался снова.
Это был козак Свербыгуз.
Этого уже нельзя было спрятать
в мешок, потому что и мешка такого нельзя было найти. Он был погрузнее телом самого головы и повыше ростом Чубова кума. И потому Солоха вывела его
в огород, чтобы выслушать от него все то, что он хотел ей объявить.
Кузнец рассеянно оглядывал углы своей хаты, вслушиваясь по
временам в далеко разносившиеся песни колядующих; наконец остановил глаза на мешках: «Зачем тут лежат
эти мешки? их давно бы пора убрать отсюда. Через
эту глупую любовь я одурел совсем. Завтра праздник, а
в хате до сих пор лежит всякая дрянь. Отнести их
в кузницу!»
Так же как и ее муж, она почти никогда не сидела дома и почти весь день пресмыкалась у кумушек и зажиточных старух, хвалила и ела с большим аппетитом и дралась только по утрам с своим мужем, потому что
в это только
время и видела его иногда.
Бережно вынул он из пазухи башмаки и снова изумился дорогой работе и чудному происшествию минувшей ночи; умылся, оделся как можно лучше, надел то самое платье, которое достал от запорожцев, вынул из сундука новую шапку из решетиловских смушек с синим верхом, который не надевал еще ни разу с того
времени, как купил ее еще
в бытность
в Полтаве; вынул также новый всех цветов пояс; положил все
это вместе с нагайкою
в платок и отправился прямо к Чубу.
В продолжение
этого времени он получил известие, что матушка скончалась; а тетушка, родная сестра матушки, которую он знал только потому, что она привозила ему
в детстве и посылала даже
в Гадяч сушеные груши и деланные ею самою превкусные пряники (с матушкой она была
в ссоре, и потому Иван Федорович после не видал ее), —
эта тетушка, по своему добродушию, взялась управлять небольшим его имением, о чем известила его
в свое
время письмом.
В то
время развязывал он чемодан, вынимал белье, рассматривал его хорошенько: так ли вымыто, так ли сложено, снимал осторожно пушок с нового мундира, сшитого уже без погончиков, и снова все
это укладывал наилучшим образом.
В продолжение
этого времени послышался стук брички. Ворота заскрипели; но бричка долго не въезжала на двор. Громкий голос бранился со старухою, содержавшею трактир. «Я взъеду, — услышал Иван Федорович, — но если хоть один клоп укусит меня
в твоей хате, то прибью, ей-богу, прибью, старая колдунья! и за сено ничего не дам!»
В непродолжительном
времени об Иване Федоровиче везде пошли речи как о великом хозяине. Тетушка не могла нарадоваться своим племянником и никогда не упускала случая им похвастаться.
В один день, —
это было уже по окончании жатвы, и именно
в конце июля, — Василиса Кашпоровна, взявши Ивана Федоровича с таинственным видом за руку, сказала, что она теперь хочет поговорить с ним о деле, которое с давних пор уже ее занимает.
Неточные совпадения
Он так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
И шагом едет
в чистом поле, //
В мечтанья погрузясь, она; // Душа
в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой стало? //
В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где
этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со
временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно;
время улетело… // К тому ж — он мыслит —
в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
В иной комнате и вовсе не было мебели, хотя и было говорено
в первые дни после женитьбы: «Душенька, нужно будет завтра похлопотать, чтобы
в эту комнату хоть на
время поставить мебель».
—
В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет
в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она
в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по
этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою
в самоскорейшем
времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.