Неточные совпадения
Приехавши же в Диканьку, спросите только первого попавшегося навстречу мальчишку, пасущего в запачканной рубашке гусей: «
А где живет пасичник Рудый Панько?» — «
А вот
там!» — скажет он, указавши пальцем, и, если хотите, доведет вас до самого хутора.
— Э, как бы не так, посмотрела бы ты, что
там за парубок! Одна свитка больше стоит, чем твоя зеленая кофта и красные сапоги.
А как сивуху важнодует!.. Черт меня возьми вместе с тобою, если я видел на веку своем, чтобы парубок духом вытянул полкварты не поморщившись.
— Пойдемте же теперь в хату;
там никого нет.
А я думала было уже, Афанасий Иванович, что к вам болячкаили соняшницапристала: нет, да и нет. Каково же вы поживаете? Я слышала, что пан-отцу перепало теперь немало всякой всячины!
—
А ну, жена, достань-ка
там в возу баклажку! — говорил кум приехавшей с ним жене, — мы черпнем ее с добрыми людьми; проклятые бабы понапугали нас так, что и сказать стыдно.
— Смотри ж, Солопий, через час я буду к тебе;
а теперь ступай домой:
там ожидают тебя покупщики твоей кобылы и пшеницы!
— Знаю я эти штуки, ничего нет! подайте его сюда:
там еще один сидит! Встряхните его хорошенько… Что, нет?.. Вишь, проклятая баба!
А поглядеть на нее — как святая, как будто и скоромного никогда не брала в рот.
Стали гости расходиться, но мало побрело восвояси: много осталось ночевать у есаула на широком дворе;
а еще больше козачества заснуло само, непрошеное, под лавками, на полу, возле коня, близ хлева; где пошатнулась с хмеля козацкая голова,
там и лежит и храпит на весь Киев.
— То Карпатские горы! — говорили старые люди, — меж ними есть такие, с которых век не сходит снег,
а тучи пристают и ночуют
там.
Не мог бы ни один человек в свете рассказать, что было на душе у колдуна;
а если бы он заглянул и увидел, что
там деялось, то уже не досыпал бы он ночей и не засмеялся бы ни разу.
Книг он, вообще сказать, не любил читать;
а если заглядывал иногда в гадательную книгу, так это потому, что любил встречать
там знакомое, читанное уже несколько раз.
Что ж бы, вы думали, такое
там было? ну, по малой мере, подумавши, хорошенько,
а? золото? Вот то-то, что не золото: сор, дрязг… стыдно сказать, что такое. Плюнул дед, кинул котел и руки после того вымыл.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
— Вот смотрите, в этом месте уже начинаются его земли, — говорил Платонов, указывая на поля. — Вы увидите тотчас отличье от других. Кучер, здесь возьмешь дорогу налево. Видите ли этот молодник-лес? Это — сеяный. У другого в пятнадцать лет не поднялся <бы> так, а у него в восемь вырос. Смотрите, вот лес и кончился. Начались уже хлеба; а через пятьдесят десятин опять будет лес, тоже сеяный,
а там опять. Смотрите на хлеба, во сколько раз они гуще, чем у другого.
Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами,
а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.
— Ура! — закричал Разумихин, — теперь стойте, здесь есть одна квартира, в этом же доме, от тех же хозяев. Она особая, отдельная, с этими нумерами не сообщается, и меблированная, цена умеренная, три горенки. Вот на первый раз и займите. Часы я вам завтра заложу и принесу деньги,
а там все уладится. А главное, можете все трое вместе жить, и Родя с вами… Да куда ж ты, Родя?
Неточные совпадения
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит не шутя // И предается безусловно // Любви, как милое дитя. // Не говорит она: отложим — // Любви мы цену тем умножим, // Вернее в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой,
там недоуменьем // Измучим сердце,
а потом // Ревнивым оживим огнем; //
А то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что
там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, //
Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, //
Там карла с хвостиком,
а вот // Полу-журавль и полу-кот.
А только ль
там очарований? //
А разыскательный лорнет? //
А закулисные свиданья? // A prima donna?
а балет? //
А ложа, где, красой блистая, // Негоциантка молодая, // Самолюбива и томна, // Толпой рабов окружена? // Она и внемлет и не внемлет // И каватине, и мольбам, // И шутке с лестью пополам… //
А муж — в углу за нею дремлет, // Впросонках фора закричит, // Зевнет и — снова захрапит.
А нынче все умы в тумане, // Мораль на нас наводит сон, // Порок любезен и в романе, // И
там уж торжествует он. // Британской музы небылицы // Тревожат сон отроковицы, // И стал теперь ее кумир // Или задумчивый Вампир, // Или Мельмот, бродяга мрачный, // Иль Вечный жид, или Корсар, // Или таинственный Сбогар. // Лорд Байрон прихотью удачной // Облек в унылый романтизм // И безнадежный эгоизм.