Неточные совпадения
Сидит человек на скамейке на Цветном бульваре и смотрит на
улицу, на огромный дом Внукова. Видит, идут
по тротуару мимо этого дома человек пять, и вдруг — никого! Куда они девались?.. Смотрит — тротуар пуст… И опять неведомо откуда появляется пьяная толпа, шумит, дерется… И вдруг исчезает снова… Торопливо
шагает будочник — и тоже проваливается сквозь землю, а через пять минут опять вырастает из земли и
шагает по тротуару с бутылкой водки в одной руке и со свертком в другой…
Но спрашивал он мало, а больше слушал Марину, глядя на нее как-то подчеркнуто почтительно.
Шагал по улицам мерным, легким шагом солдата, сунув руки в карманы черного, мохнатого пальто, носил бобровую шапку с козырьком, и глаза его смотрели из-под козырька прямо, неподвижно, не мигая. Часто посещал церковные службы и, восхищаясь пением, говорил глубоким баритоном:
Предсмертные слова Егора вызвали у нее тихий вздох. Медленно
шагая по улице, она вспоминала его живые глаза, его шутки, рассказы о жизни.
Они быстро
шагали по улице и, на лету схватывая слова друг друга, торопливо перекидывались ими, всё более возбуждаясь, всё ближе становясь друг к другу. Оба ощущали радость, видя, что каждый думает так же, как и другой, эта радость ещё более поднимала их. Снег, падавший густыми хлопьями, таял на лицах у них, оседал на одежде, приставал к сапогам, и они шли в мутной кашице, бесшумно кипевшей вокруг них.
Неточные совпадения
Самгин
шагал в стороне нахмурясь, присматриваясь, как
по деревне бегают люди с мешками в руках, кричат друг на друга, столбом стоит среди
улицы бородатый сектант Ермаков. Когда вошли в деревню, возница, сорвав шапку с головы, закричал:
Вспоминая все это, Самгин медленно
шагал по комнате и неистово курил. В окна ярко светила луна, на
улице таяло,
по проволоке телеграфа скользили, в равном расстоянии одна от другой, крупные, золотистые капли и, доскользнув до какой-то незаметной точки, срывались, падали. Самгин долго, бессмысленно следил за ними, насчитал сорок семь капель и упрекнул кого-то:
Не пожелав остаться на прения
по докладу, Самгин пошел домой. На
улице было удивительно хорошо, душисто, в небе, густо-синем, таяла серебряная луна, на мостовой сверкали лужи, с темной зелени деревьев падали голубые капли воды; в домах открывались окна.
По другой стороне узкой
улицы шагали двое, и один из них говорил:
А город, окутанный знойным туманом и густевшими запахами соленой рыбы, недубленых кож, нефти, стоял на грязном песке; всюду,
по набережной и в пыли на
улицах, сверкала, как слюда, рыбья чешуя, всюду медленно
шагали распаренные восточные люди, в тюбетейках, чалмах, халатах; их было так много, что город казался не русским, а церкви — лишними в нем.
Самгин встряхнул головой, не веря своему слуху, остановился. Пред ним
по булыжнику
улицы шагали мелкие люди в солдатской, гнилого цвета, одежде не
по росту, а некоторые были еще в своем «цивильном» платье.
Шагали они как будто нехотя и не веря, что для того, чтоб идти убивать, необходимо особенно четко топать
по булыжнику или
по гнилым торцам.