Неточные совпадения
И вот «
на старости я сызнова живу» двумя жизнями: «старой» и «новой». Старая — фон новой, который должен отразить величие
второй. И моя работа делает меня молодым и счастливым — меня, прожившего и живущего
— Во, это Рязанский вокзал! — указал он
на темневший силуэт длинного, неосвещенного здания со светлым круглым пятном наверху; это оказались часы, освещенные изнутри и показывавшие половину
второго.
— А за то, что я тебе не велел ходить ко мне
на Хитров. Где хошь пропадай, а меня не подводи. Тебя ищут…
Второй побег. Я не потерплю!..
Первые делали набеги вдали от своей «хазы»,
вторые грабили в потемках пьяных и одиночек и своих же нищих, появлявшихся вечером
на Хитровской площади, а затем разграбили и лавчонки
на Старой площади.
Сзади этих палаток, к улице, барахольщики
второго сорта раскидывали рогожи,
на которых был разложен всевозможный чердачный хлам: сломанная медная ручка, кусок подсвечника, обломок старинной канделябры, разрозненная посуда, ножны от кинжала.
Это типы, подходящие к маклакам
второй категории, и
на них другой способ охоты приноровлен, потому что эти продавцы — народ не совестливый и не трусливый, их и не запугаешь и не заговоришь.
Вернулся Хлудов в Москву, женился во
второй раз, тоже
на девушке из простого звания, так как не любил ни купчих, ни барынь. Очень любил свою жену, но пьянствовал по-старому и задавал свои обычные обеды.
Приезжие идут во
второй зал, низенький, с широкими дубовыми креслами. Занимают любимый стол, к которому привыкли, располагаясь
на разлатых диванах…
Теперь пожарное дело в Москве доведено до совершенства, люди воспитанны, выдержанны, снабжены всем необходимым. Дисциплина образцовая — и та же былая удаль и смелость, но сознательная, вооруженная технической подготовкой, гимнастикой, наукой… Быстрота выездов
на пожар теперь измеряется секундами. В чистой казарме, во
втором этаже, дежурная часть — одетая и вполне готовая. В полу казармы широкое отверстие, откуда видны толстые, гладко отполированные столбы.
Две местности поставляли «пожарников»
на всю Москву. Это Богородский и Верейский уезды. Первые назывались «гусляки»,
вторые — «шувалики». Особенно славились богородские гусляки.
Во-первых, он при заказе никогда не посылал завали арестантам, а всегда свежие калачи и сайки; во-вторых, у него велся особый счет, по которому видно было, сколько барыша давали эти заказы
на подаяние, и этот барыш он целиком отвозил сам в тюрьму и жертвовал
на улучшение пищи больным арестантам. И делал все это он «очень просто», не ради выгод или медальных и мундирных отличий благотворительных учреждений.
Вторым актерским пристанищем были номера Голяшкина, потом — Фальцвейна,
на углу Тверской и Газетного переулка. Недалеко от них, по Газетному и Долгоруковскому переулкам, помещались номера «Принц», «Кавказ» и другие. Теперь уже и домов этих нет,
на их месте стоит здание телеграфа.
Сидящий военный был А. А. Пушкин — сын поэта.
Второй, толстый, с седеющими баками, был губернатор В. С. Перфильев, женатый
на дочери Толстого, «Американца».
Перед ним двигалось привидение в белом и исчезло в вестибюле, где стало подниматься по лестнице во
второй этаж. Крейцберг пустил вслед ему пулю, выстрел погасил свечку, — пришлось вернуться.
На другой день наверху, в ободранных залах, он обнаружил кучу соломы и рогож — место ночлега десятков людей.
Идет год,
второй, но плотные леса все еще окружают стройку. Москвичи-старожилы, помнившие, что здесь когда-то жили черти и водились привидения, осторожно переходили
на другую сторону, тем более что о таинственной стройке шла легенда за легендой.
Обеды в ресторане были непопулярными, ужины — тоже. Зато завтраки, от двенадцати до трех часов, были модными, как и в «Эрмитаже». Купеческие компании после «трудов праведных»
на бирже являлись сюда во
втором часу и, завершив за столом миллионные сделки, к трем часам уходили. Оставшиеся после трех кончали «журавлями».
Пари иногда доходили до нескольких тысяч рублей. Фаворитами публики долгое время были выписанные из Англии петухи мучника Ларионова, когда-то судившегося за поставку гнилой муки
на армию, но
на своих петухах опять выскочившего в кружок богатеев, простивших ему прошлое «за удачную петушиную охоту». Эти бои оканчивались в кабинетах и залах
второго этажа трактира грандиознейшей попойкой.
Посредине дома — глухие железные ворота с калиткой всегда
на цепи, у которой день и ночь дежурили огромного роста, здоровенные дворники. Снаружи дом, украшенный вывесками торговых заведений, был в полном порядке. Первый и
второй этажи сверкали огромными окнами богато обставленных магазинов. Здесь были модная парикмахерская Орлова, фотография Овчаренко, портной Воздвиженский. Верхние два этажа с незапамятных времен были заняты меблированными комнатами Чернышевой и Калининой, почему и назывались «Чернышами».
Ели молча, ложку после каждого глотка клали
на каток и снова, прожевав мясо и хлеб, черпали
вторую.
Неточные совпадения
А бабам
на Руси // Три петли: шелку белого, //
Вторая — шелку красного, // А третья — шелку черного, // Любую выбирай!..
Ободренный успехом первого закона, Беневоленский начал деятельно приготовляться к изданию
второго. Плоды оказались скорые, и
на улицах города тем же таинственным путем явился новый и уже более пространный закон, который гласил тако:
Такое разнообразие мероприятий, конечно, не могло не воздействовать и
на самый внутренний склад обывательской жизни; в первом случае обыватели трепетали бессознательно, во
втором — трепетали с сознанием собственной пользы, в третьем — возвышались до трепета, исполненного доверия.
"Несмотря
на добродушие Менелая, — говорил учитель истории, — никогда спартанцы не были столь счастливы, как во время осады Трои; ибо хотя многие бумаги оставались неподписанными, но зато многие же спины пребыли невыстеганными, и
второе лишение с лихвою вознаградило за первое…"
Между тем новый градоначальник оказался молчалив и угрюм. Он прискакал в Глупов, как говорится, во все лопатки (время было такое, что нельзя было терять ни одной минуты) и едва вломился в пределы городского выгона, как тут же,
на самой границе, пересек уйму ямщиков. Но даже и это обстоятельство не охладило восторгов обывателей, потому что умы еще были полны воспоминаниями о недавних победах над турками, и все надеялись, что новый градоначальник во
второй раз возьмет приступом крепость Хотин.