Неточные совпадения
Рядом с А.П. Лукиным писал судебный отчет Н.
В. Юнгфер, с которым я не раз уже встречался
в зале
суда на крупных процессах. Около него писал хроникер, дававший важнейшие известия по Москве и место которого занял я: редакция никак не могла ему простить, что он доставил подробное описание освящения храма Спасителя ровно за год раньше его освящения, которое было напечатано и возбудило насмешки над газетой. Прямо против двери на темном фоне дорогих гладких обоев висел единственный большой портрет Н.С. Скворцова.
Дальше шли конфискации номеров, штрафы по нескольку раз
в год по разным поводам; штрафы сменялись конфискациями и привлечениями к
суду.
Через день особой повесткой меня вызывают
в сыскную полицию.
В кабинете сидят помощник начальника капитан Николас и Кейзер. Набросились на меня, пугают
судом, арестом, высылкой, допытываются, — а я смеюсь...
Кейзер приехал
в редакцию, но меня не нашел. Уже зимой Болдоха, арестованный на месте другого преступления, указал всех участников. Дело «Золотого» разбиралось
в окружном
суде и кончилось каторгой.
Разузнает все репортер, принесет подробное сообщение, а Н.И. Пастухов лично переделает три-четыре строки и хватит
в «Советах и ответах» провинившегося фабриканта, назвав его по приметам или по прозвищу так, что все узнают; и к
суду привлечь никак нельзя.
«Ну, заварили вы кашу! Сейчас один из моих агентов вернулся. Рабочие никак не успокоятся, а фабрикантам
в копеечку влетит. Приехал сам прокурор судебной палаты на место. Лично ведет строжайшее следствие. За укрывательство кое-кто из властей арестован; потребовал перестройки казарм и улучшения быта рабочих, сам говорил с рабочими, это только и успокоило их. Дело будет разбираться во Владимирском
суде».
Дело это до
суда не дошло, но, по признанию Н.И. Пастухова, это обошлось ему
в солидную цифру.
Вот вам тема — сопка с деревом,
А вы все о конституции…
Мы стояли перед Зверевым
В ожидании экзекуции…
Ишь какими стали ярыми
Света
суд, законы правые!
А вот я вам циркулярами
Поселю
в вас мысли здравые.
Есть вам тема — сопка с деревом:
Ни гугу про конституцию!..
Мы стояли перед Зверевым
В ожидании экзекуции…
Н.Г. Шебуев
в это время служил помощником судебного следователя при окружном
суде и заведовал районом преступной Грачевки, откуда и брал сенсационный материал. Он первый ввел этот жанр
в газеты.
Леонид Андреев сначала был
в «Курьере» судебным репортером. С захватывающим интересом читались его художественные отчеты из окружного
суда. Как-то он передал И.Д. Новику написанный им рождественский рассказ, который и был напечатан. Он очень понравился
В.А. Гольцеву и И.Д. Новику, и они стали просить Леонида Андреева продолжать писать рассказы.
Попасть под
суд — это значило после заседания
в окружном
суде спуститься
в нижний этаж здания, где как раз под Митрофаньевской залой находился очень хороший буфет и всегда собиралась очень веселая товарищеская компания.
Во время японской войны я написал ряд фельетонов под заглавием «Нитки»,
в которых раскрыл все интендантское взяточничество по поставке одежды на войска. Эти фельетоны создали мне крупных врагов — я не стеснялся
в фамилиях, хотя мне угрожали
судом, — но зато дали успех газете.
В конце концов он попал под
суд за зверства, растраты, пьянство, но не дождался
суда: умер от разрыва сердца
в камере следователя перед допросом.
Незадолго перед этим этот журналист судился
в Московском окружном
суде за какое-то неважное дело и был оправдан.
Знаменитый московский адвокат Ф.Н. Плевако
в одной из своих защитительных речей на
суде говорил: «Если строишь ипподром, рядом строй тюрьму».
«Оршава. 29 июня.
В Белграде полное осадное положение. Установлен военно-полевой
суд. Судьи назначаются Миланом Обреновичем. Лучшие, выдающиеся люди Сербии, закованные
в кандалы, сидят
в подземных темницах. Редакция радикальной газеты „Одъек“, находящейся
в оппозиции к Милану, закрыта. Все сотрудники и наборщики арестованы. Остальные газеты поют Милану хвалебные гимны. Если не последует постороннее вмешательство, — начнутся казни.
В. Гиляровский».
Моя телеграмма
в газету через петербургскую цензуру попала
в министерство иностранных дел, которое совместно с представителями других держав послало своих представителей на организованный Миланом
суд. Этот
суд должен был приговорить шестьдесят шесть обвиняемых вождей радикалов с Пашичем, Протичем и Николичем во главе к смертной казни.
В это время
в устьях Дона уже третий год усиленно велись работы по углублению донских гирл, чтобы морские
суда могли идти прямо до Ростова, без перегрузки товаров на лодки.
Потом мы посетили пост, на котором был отличный дом со службами, окруженный прекрасным садом, телеграф и метеорологическая станция, таможня для осмотра
судов, идущих с рейда, отстоящего
в четырех верстах от гирл, — и не встретили ни одного здорового человека из живущих на посту, расположенном на низком берегу,
в вечном тумане,
в самой лихорадочной местности. Здесь все были больны малярией.
Когда начался пересмотр, он послал сотрудника «России» Майкова
в Пензу, снабдив его добытыми мною сведениями, а Тальма был вызван с Сахалина на новый
суд. Майков следил за разбором дела и посылал
в «Россию» из Пензы свои корреспонденции,
в результате чего Тальма был оправдан.
— Я видел, видел! — кричал и подтверждал Лебезятников, — и хоть это против моих убеждений, но я готов сей же час принять
в суде какую угодно присягу, потому что я видел, как вы ей тихонько подсунули! Только я-то, дурак, подумал, что вы из благодеяния подсунули! В дверях, прощаясь с нею, когда она повернулась и когда вы ей жали одной рукой руку, другою, левой, вы и положили ей тихонько в карман бумажку. Я видел! Видел!
Неточные совпадения
Аммос Федорович. А я на этот счет покоен.
В самом деле, кто зайдет
в уездный
суд? А если и заглянет
в какую-нибудь бумагу, так он жизни не будет рад. Я вот уж пятнадцать лет сижу на судейском стуле, а как загляну
в докладную записку — а! только рукой махну. Сам Соломон не разрешит, что
в ней правда и что неправда.
Аммос Федорович (дрожа всем телом).Никак нет-с. (
В сторону.)О боже, вот уж я и под
судом! и тележку подвезли схватить меня!
По
суду // Продать решили мельницу: // Пришел Ермило с прочими //
В палату на торги.
Барин
в овраге всю ночь пролежал, // Стонами птиц и волков отгоняя, // Утром охотник его увидал. // Барин вернулся домой, причитая: // — Грешен я, грешен! Казните меня! — // Будешь ты, барин, холопа примерного, // Якова верного, // Помнить до
судного дня!
В одной из приволжских губерний градоначальник был роста трех аршин с вершком, и что же? — прибыл
в тот город малого роста ревизор, вознегодовал, повел подкопы и достиг того, что сего, впрочем, достойного человека предали
суду.