Неточные совпадения
И свои кое-какие стишинки мерцали в голове… Я пошел в буфет, добыл карандаш,
бумаги и, сидя
на якорном канате, — отец и Егоров после завтрака ушли по каютам
спать, — переживал недавнее и писал строку за строкой мои первые стихи, если не считать гимназических шуток и эпиграмм
на учителей… А в промежутки между написанным неотступно врывалось...
Откуда-то из-за угла вынырнул молодой человек в красной рубахе и поддевке и промчался мимо, чуть с ног меня не сшиб. У него из рук
упала пачка
бумаг, которую я хотел поднять и уже нагнулся, как из-за угла с гиком налетели
на меня два мужика и городовой и схватили. Я ровно ничего не понял, и первое, что я сделал, так это дал по затрещине мужикам, которые отлетели
на мостовую, но городовой и еще сбежавшиеся люди, в том числе квартальный, схватили меня.
Вот он в сумасшедшем доме. А вот постригся в монахи. Но каждый день неуклонно посылает он Вере страстные письма. И там, где
падают на бумагу его слезы, там чернила расплываются кляксами.
Пальцы дрожали, перо прыгало, и вдруг со лба
упала на бумагу капля пота. Писатель горестно ахнул: чернила расплывались, от букв пошли во все стороны лапки. А перевернув страницу, он увидал, что фуксин прошёл сквозь бумагу и слова «деяния же его» окружились синим пятном цвета тех опухолей, которые появлялись после праздников под глазами рабочих. Огорчённый, он решил не трогать эту тетрадку, спрятал её и сшил другую.
Неточные совпадения
С раннего утра до позднего вечера, не уставая ни душевными, ни телесными силами, писал он, погрязнув весь в канцелярские
бумаги, не ходил домой,
спал в канцелярских комнатах
на столах, обедал подчас с сторожами и при всем том умел сохранить опрятность, порядочно одеться, сообщить лицу приятное выражение и даже что-то благородное в движениях.
Нет нужды, что иные напрасно
попадут: да ведь им же оправдаться легко, им нужно отвечать
на бумаги, им нужно о<т>купиться…
В день, когда Клим Самгин пошел к ней,
на угрюмый город
падал удручающе густой снег;
падал быстро, прямо, хлопья его были необыкновенно крупны и шуршали, точно клочки мокрой
бумаги.
—
На этом разве можно писать? — спросил Обломов, бросив
бумагу. — Я этим
на ночь стакан закрывал, чтоб туда не
попало что-нибудь… ядовитое.
Я наказывал куму о беглых мужиках; исправнику кланялся, сказал он: „Подай
бумагу, и тогда всякое средствие будет исполнено, водворить крестьян ко дворам
на место жительства“, и опричь того, ничего не сказал, а я
пал в ноги ему и слезно умолял; а он закричал благим матом: „Пошел, пошел! тебе сказано, что будет исполнено — подай
бумагу!“ А
бумаги я не подавал.