Неточные совпадения
Много лет спустя, будучи на турецкой войне,
среди кубанцев-пластунов, я слыхал эту интереснейшую легенду, переходившую у
них из поколения в поколение, подтверждающую пребывание в Сечи Лжедимитрия: когда на коронацию Димитрия, рассказывали старики кубанцы, прибыли наши запорожцы почетными гостями, то
их расположили возле самого Красного крыльца, откуда выходил царь.
Ему подвели коня, а рядом поставили скамейку, с которой царь, поддерживаемый боярами, должен был садиться.
Дом Кудрявого был как раз против окон гимназии, и во флигеле этого дома жили ссыльные, к которым очень благоволила семья Кудрявых, а жена Кудрявого, Мария Федоровна, покровительствовала
им открыто, и на ее вечерах,
среди губернской знати, обязательно присутствовали важнейшие из ссыльных.
Ну, какое дело Суворову до ссыльных? Если же таковые встречались у собутыльников за столом —
среди гостей, — то при встречах
он раскланивался с
ними как со знакомыми. Больше половины вологжан-студентов были высланы за политику из столицы и жили у своих родных, и весь город был настроен революционно.
Около того же времени исчез сын богатого вологодского помещика, Левашов, большой друг Саши, часто бывавший у нас. Про
него потом говорили, что
он ушел в народ, даже кто-то видел
его на Волге в армяке и в лаптях, ехавшего вниз на пароходе
среди рабочих. Мне Левашов очень памятен — от
него первого я услыхал новое о Стеньке Разине, о котором до той поры я знал, что
он был разбойник и
его за это проклинают анафемой в церквах Великим постом. В гимназии о
нем учили тоже не больше этого.
— Собака, Порфирий Леонидович, водится в северных странах, у самоедов, где
они поедают друг друга
среди долины ровной, на гладкой высоте, причем торопливо не свивают долговечного гнезда… Собака считается лучшим другом человека… Я кончил, Порфирий Леонидович.
Поезд отходил в два часа дня, но эшелон с 12 уже сидел в товарных вагонах и распевал песни.
Среди провожающих было много немцев-колонистов, и к часу собралась вся труппа провожать меня: нарочно репетицию отложили. Все с пакетами, с корзинами. Старик Фофанов прислал оплетенную огромную бутыль, еще в старину привезенную
им из Индии, наполненную теперь
его домашней вишневкой.
Как-то одного из
них он увидел в компании своих знакомых, ужинавших в саду,
среди публики. Сверкнул глазами. Прошел мимо. В театре ожидался «всесильный» генерал-губернатор князь Долгоруков. Лентовский торопился
его встретить. Возвращаясь обратно,
он ищет глазами ростовщика, но стол уже опустел, а ростовщик разгуливает по берегу пруда с регалией в зубах.
Кругом ложи в расщелинах стен
среди дикого винограда и хмеля, перед
ними столики под шелковыми, выписанными из Китая, зонтиками…
Первый раз я это явление почувствовал так: уже в конце раскопок я как-то поднялся наверх и встретил
среди публики своего знакомого педагога — писателя Е.М. Гаршина, брата Всеволода Гаршина.
Он увидел меня и ужаснулся. Действительно, — обросший волосами, нечесаный и немытый больше недели, с облупившимся от жары загоревшим дочерна лицом я был страшен.
Зимой сюда свозили со дворов и улиц «чистый», цвета халвы, снег, тут же
он таял, и все это, изрытое ямами и оврагами пустопорожнее место покрывалось мусором,
среди которого густо росли бурьян, чертополох и лопухи и паслись козы.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая.
Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
Казалось, слышно было, как деревья шипели, обвиваясь дымом, и когда выскакивал огонь, он вдруг освещал фосфорическим, лилово-огненным светом спелые гроздия слив или обращал в червонное золото там и там желтевшие груши, и тут же
среди их чернело висевшее на стене здания или на древесном суку тело бедного жида или монаха, погибавшее вместе с строением в огне.
Клим согласно кивнул головой. Когда он не мог сразу составить себе мнения о человеке, он чувствовал этого человека опасным для себя. Таких, опасных, людей становилось все больше, и
среди них Лидия стояла ближе всех к нему. Эту близость он сейчас ощутил особенно ясно, и вдруг ему захотелось сказать ей о себе все, не утаив ни одной мысли, сказать еще раз, что он ее любит, но не понимает и чего-то боится в ней. Встревоженный этим желанием, он встал и простился с нею.
Неточные совпадения
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра жизнь
его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, //
Среди блистательных побед, //
Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был
он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Питая горьки размышленья, //
Среди печальной
их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я пулей в грудь не ранен? // Зачем не хилый я старик, // Как этот бедный откупщик? // Зачем, как тульский заседатель, // Я не лежу в параличе? // Зачем не чувствую в плече // Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод, жизнь во мне крепка; // Чего мне ждать? тоска, тоска!..
Среди поклонников послушных // Других причудниц я видал, // Самолюбиво равнодушных // Для вздохов страстных и похвал. // И что ж нашел я с изумленьем? //
Они, суровым поведеньем // Пугая робкую любовь, // Ее привлечь умели вновь, // По крайней мере сожаленьем, // По крайней мере звук речей // Казался иногда нежней, // И с легковерным ослепленьем // Опять любовник молодой // Бежал за милой суетой.
Один
среди своих владений, // Чтоб только время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. // В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем
он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато в углу своем надулся, // Увидя в этом страшный вред, //
Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И в голос все решили так, // Что
он опаснейший чудак.
И сколько раз уже наведенные нисходившим с небес смыслом,
они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели
среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом с ужасом спросить друг друга: где выход, где дорога?