— Ну вот, оба Иванычи! — и как-то нутром засмеялся. — Ведь я тебя не спрашиваю, кто ты,
да что ты? А нешто я не вижу, что твое место не здесь… Мое так здесь, я свое отхватал, будя. Понял?
Неточные совпадения
—
Да ты с ума сошел? А
что наши-то скажут?
— На
что книжка? Все равно забудешь…
Да и нетрудно забыть — слова мудреные, дикие… Озеро называется Манасаровар, а реки — Пенджаб,
что значит пятиречье… Слова
тебе эти трудны, а вот
ты припомни: пиджак и мы на самоваре. Ну, не забудешь?
— Знаешь
что? Хочется старинку вспомнить, разок еще гульнуть.
Ты, я гляжу, тоже гулящий… Хошь и молод, а из
тебя прок выйдет. Дойдем до Рыбны, соберем станицу
да махнем на низ, а там уж у меня кое-что на примете найдется. С деньгами будем.
Потом вернулся в лагерь, фельдфебелю две стерлядки и налима принес,
да на грех на Шептуна наткнулся: «
Что это у
тебя?
— На низы бы податься, к Астрахани, на ватагах поработать… Приволье там у нас, знай работай, а кто такой
ты есть
да откуда пришел, никто не спросит. Вот ежели
что, так подавайся к нам туда!
Скажешь,
что нашел, — попросят поделиться, скажешь,
что украл, — сам понимаешь, а скажешь,
что потерял, — никто ничего, растеряха,
тебе не поверит… Вот и помалкивай
да чужое послухивай,
что знаешь, то твое, про себя береги, а от другого дурака, может,
что и умное услышишь. А главное, не спорь зря — пусть всяк свое брешет, пусть за ним последнее слово останется!
— Мне не к
чему… Я умирать собираюсь, а
тебе еще жить
да жить надо… Гляжу я на
тебя и радуюсь. По душе
ты мне сразу пришелся…
— Здесь все друг другу чужие, пока не помрут… А отсюда живы редко выходят. Работа легкая, часа два-три утром, столько же вечером, кормят сытно, а тут
тебе и конец… Ну эта легкая-то работа и манит всякого… Мужик сюда мало идет, вреды боится, а уж если идет какой, так либо забулдыга, либо пропоец… Здесь больше отставной солдат работает али никчемушный служащий,
что от дела отбился. Кому сунуться некуда… С голоду
да с холоду…
Да наш брат, гиляй бездомный, который, как медведь, любит летом волю, а зимой нору…
— А
ты вот што: ежели хошь дружить со мной, так не трави меня, не спрашивай, кто
да что,
да как,
да откеля… Я того, брательник, не люблю… Ну, понял?
Ты, я вижу, молодой
да умный… Может, я с
тобой с первым и балакаю. Ну, понял?
—
Да это прокламации! Тащи его, дьявола… Мы
тебе там покажем. Из той же партии,
что бежавший…
— Сейчас я получил сведение,
что в Орехово-Зуеве, на Морозовской фабрике, был вчера пожар, сгорели в казарме люди, а хозяева и полиция заминают дело, чтоб не отвечать и не платить пострадавшим. Вали сейчас на поезд, разузнай досконально все, перепиши поименно погибших и пострадавших…
да смотри, чтоб точно все. Ну
да ты сделаешь… вот
тебе деньги, и никому ни слова…
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
И вот ввели в семью чужую… //
Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! //
Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно
да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла.
Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «
Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! //
Да полно, милый, ради Бога. // Ну
что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский;
да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.