Неточные совпадения
Собственно же семья у Григорьева
была небольшая. Он сам, шестидесятилетний, могучий, не знающий устали старик, давно овдовел. Вторая, гражданская жена его, Анна Николаевна, настолько некрасивая,
что ее даже
на сцену выпускать
было нельзя, и дочь ее лет двадцати двух, актриса
на маленькие роли, Николаева, — обе почти незаметные существа, которые вели домашнее хозяйство,
были скромны, молчаливы,
ни с кем не ссорились и не сплетничали.
Изгнанный из театра перед уходом
на донские гирла, где отец и братья его
были рыбаками, Семилетов пришел к Анне Николаевне, бросился в ноги и стал просить прощенья.
На эту сцену случайно вошел Григорьев, произошло объяснение, закончившееся тем,
что Григорьев простил его. Ваня поклялся,
что никогда в жизни
ни капли хмельного не
выпьет. И сдержал свое слово: пока жив
был Григорий Иванович, он служил у него в театре.
— Ну-с, это
было еще перед волей, в Курске. Шел «Велизарий». Я играл Евтропия, да в монологе
на первом слове и споткнулся. Молчу.
Ни в зуб толкнуть. Пауза, неловкость. Суфлер растерялся. А Николай Карлович со своего трона ко мне, тем же своим тоном, будто продолжает свою роль: «
Что же ты молчишь, Евтропий? Иль роли ты не знаешь? Спроси суфлера, он тебе подскажет. Сенат и публика уж ждут тебя давно».
Рамзай-Соколий и Спирька никак не могли подняться с дивана. Пока я сбрасывал с себя сырое пальто, Спирька, шатаясь, подошел мне помогать, но я
ни на что не обращал внимания, всем помышлением находясь
на концерте, где А. И. Южин должен
был читать мои стихи.
После завтрака Петр Платонович проводил меня до подъезда Кружка. С этого дня началась наша дружба, скоро, впрочем, кончившаяся, так как я
на Пасхе уехал
на много лет в провинцию,
ни разу не побывавши в этот сезон в Малом, потому
что был занят все спектакли, а постом Малый театр закрывался.
— С трепетом сердца я пришел в театр, но первое появление
на сцене грациозной в своей простоте девушки очаровало зал, встретивший ее восторженными аплодисментами… Успех
был огромный.
На другой день все газеты
были сплошной похвалой молодой артистке. Положение ее в труппе сразу упрочилось… А там
что ни новая роль, то новый успех.
А. М. Максимов сказал,
что сегодня утром приехал в Москву И. Ф. Горбунов, который не откажется выступить с рассказом из народного быта, С. А. Бельская и В. И. Родон обещали дуэт из оперетки, Саша Давыдов
споет цыганские песни, В. И. Путята прочтет монолог Чацкого, а П. П. Мещерский прямо с репетиции поехал в «Щербаки» пригласить своего друга — чтеца П. А. Никитина, слава о котором гремела в Москве, но
на сцене в столице он
ни разу не выступал, несмотря
на постоянные приглашения и желание артистов Малого театра послушать его.
Я вступил
на зыбучий плетень без всякого признака перил. Мне жутко показалось идти впереди коня с кончиком повода в руке. То ли дело, думалось, вести его под уздцы, все-таки не один идешь! Но
было понятно,
что для этого удобства мост
был слишком узок, и я пошел самым обыкновенным шагом, не тихо и не скоро, так, как шел Ага, и
ни разу не почувствовал,
что повод натянулся: конь слишком знал свое дело и не мешал движению, будто его и нет, будто у меня один повод в руках.
И взял он с охотников клятву,
что ни один из них не останется в живых, если не
будет на вершине Орлиного Гнезда, а кто не
будет там да уцелеет, тот
будет проклят.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (
Что было также в прежни леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились
на нее //
Ни дам ревнивые лорнеты, //
Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит
на него… // И
что ей душу
ни смутило, // Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
Но грустно думать,
что напрасно //
Была нам молодость дана, //
Что изменяли ей всечасно, //
Что обманула нас она; //
Что наши лучшие желанья, //
Что наши свежие мечтанья // Истлели быстрой чередой, // Как листья осенью гнилой. // Несносно видеть пред собою // Одних обедов длинный ряд, // Глядеть
на жизнь как
на обряд // И вслед за чинною толпою // Идти, не разделяя с ней //
Ни общих мнений,
ни страстей.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел,
что Собакевич все еще стоял
на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может
быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому
что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются
на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все,
что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.