Жил я в это время на Тверской, в хороших меблированных комнатах «Англия», в доме Шаблыкина, рядом с Английским клубом, занимая довольно большой перегороженный номер. У меня в это время пребывал спившийся
с кругу, бесквартирный поэт Андреев, печатавший недурные стихи в журналах под псевдонимом Рамзай-Соколий.
Неточные совпадения
Паспортов у нас не было, а Андреев-Корсиков мог бояться всяких властей не меньше меня — недаром он сразу подружился
с Изориным и распевал
с ним «Марсельезу», которую никто
кругом не понимал.
Не потому, что
кругом и короли, и царицы, и рыцари, и герои,
с которыми запросто разговариваешь.
Как только увидали меня, зааплодировали, кто-то крикнул «ура». За ним все — и господа и народ
кругом. Все «ура». Рев звериный! Да-с, такого успеха никогда я больше не имел.
Миша родился уже в Москве. Сын Прова вырос в
кругу талантов и знаменитостей; у его отца собиралось все лучшее из артистического и литературного мира, что только было в Москве: А. Н. Островский, М. Е. Салтыков-Щедрин, А. Ф. Писемский, А. А. Потехин, Н.
С. Тихонравов, Аполлон Григорьев, Л. Мей, Н. А. Чаев и другие. Многие из них впоследствии стали друзьями Михаила Провыча.
Летом труппа А. А. Бренко играла в Петровском казенном театре. Огромное, несуразное здание
с большой прекрасной сценой.
Кругом обширный сад, огороженный глухим забором. В саду буфет и эстрада для оркестра военной музыки. Репертуар и труппа, как зимние.
Стою один я пред избушкой,
Кругом все тихо и темно,
И
с этой бедною лачужкой
Так много дум сопряжено.
Целинный снег все лежал и лежал целомудренной белой скатертью, а
кругом каната ходили хожалые и будочники и наблюдали, чтоб кто-нибудь не нарушил «табу», и особенно следили, чтобы «канатные» прогуливались только рядом
с канатом
с одной стороны площади и не толкались у фонтана.
В Москве в то время славился ростовщик А. Д. Кашин,
кругом Гарпагона
с него пиши.
Порой ручей, порой овраг,
А там поля,
кругом поля,
И в золотых опять волнах
С холма на холм взлетаю я…
Празднества закончились парадом на Шейновском поле. Тысяча народу
кругом. Доисторические курганы, тянущиеся линией между Большими и Малыми Балканами по знаменитой Долине роз и Шейновскому полю, представляли собой огромные букеты цветов. Жаркий солнечный день — все в цветных шляпках и платьях, дамы
с букетами цветов и пестрыми зонтиками, военные гости в белых фуражках.
— Пароход бежит по Волге. Через забор глядит верблюд, — импровизирует на корме парохода высоким дискантом под немудрую гармошку молодой малый в поддевке и картузике, расположась на
круге каната, а я сижу рядом, на другом
круге, и, слушая его, убеждаюсь, что он поет
с натуры: что видит, то и поет.
Но начинались скачки не
с круга, а за сто сажен в стороне от него, и на этом расстоянии было первое препятствие — запруженная река в три аршина шириною, которую ездоки по произволу могли перепрыгивать или переезжать в брод.
— Как не верить: ими, говорят, вымощен ад. Нет, вы ничего не сделаете, и не выйдет из вас ничего, кроме того, что вышло, то есть очень мало. Много этаких у нас было и есть: все пропали или спились
с кругу. Я еще удивляюсь, что вы не пьете: наши художники обыкновенно кончают этим. Это всё неудачники!
«Вот вы привыкли по ночам сидеть, а там, как солнце село, так затушат все огни, — говорили другие, — а шум, стукотня какая, запах, крик!» — «Сопьетесь вы там
с кругу! — пугали некоторые, — пресная вода там в редкость, все больше ром пьют».
— Ma parole! Даю слово! Барон и губернский секретарь… в Лифляндии родился, в Берлине обучался, в Москве
с кругу спился и вдребезги проигрался… Одолжите двугривенный. Пойду отыгрываться… До первой встречи.
Неточные совпадения
Смерил отшельник страшилище: // Дуб — три обхвата
кругом! // Стал на работу
с молитвою, // Режет булатным ножом,
— Небось, Евсеич, небось! — раздавалось
кругом, —
с правдой тебе везде будет жить хорошо!
Тогда он не обратил на этот факт надлежащего внимания и даже счел его игрою воображения, но теперь ясно, что градоначальник, в видах собственного облегчения, по временам снимал
с себя голову и вместо нее надевал ермолку, точно так, как соборный протоиерей, находясь в домашнем
кругу, снимает
с себя камилавку [Камилавка (греч.) — особой формы головной убор, который носят старшие по чину священники.] и надевает колпак.
— Все или один?» И, не помогая мучившемуся юноше,
с которым она танцовала, в разговоре, нить которого он упустил и не мог поднять, и наружно подчиняясь весело-громким повелительным крикам Корсунского, то бросающего всех в grand rond, [большой
круг,] то в chaîne, [цепь,] она наблюдала, и сердце ее сжималось больше и больше.
Одно, что он нашел
с тех пор, как вопросы эти стали занимать его, было то, что он ошибался, предполагая по воспоминаниям своего юношеского, университетского
круга, что религия уж отжила свое время и что ее более не существует.