Неточные совпадения
Один из
моих друзей — репортер — прямо по нюху, закрыв глаза, при входе в зал угадывал, какой
кружок играет: рыбники ли, мясники ли, овощники ли из Охотного ряда. Какой торговец устраивает, такая у него и публика: свой дух, запах, как у гоголевского Петрушки. Особенно рыбники.
Опять скажу: если б не было каната на Театральной площади, я бы прямо прошел из «Челышей» в
Кружок… Если б жандарм не задержал нас на три минуты, не было бы и другой знаменательной встречи и не было бы тех слов Петра Платоновича, которые на всю жизнь запечатлелись в
моем сердце. Такие слова мог сказать только такой человек, как П. П. Мещерский.
Я с ним познакомился в первые дни
моего поступления в
Кружок, старшиной которого он был и ведал сценой. Он все вечера проводил в
Кружке, приходя поздно только в те дни, когда в Малом театре бывали новые постановки. И всегда — с актерами — будь они большие, будь они маленькие — днем завтракал в «Щербаках», а потом, когда они закрылись, к «Ливорно» и у Вельде, актерских ресторанчиках.
Свободный день я провел у
моих провинциальных друзей и явился в
Кружок к восьми часам, ко второму звонку, когда зал был полон и все сидели на местах, боясь пропустить Никитина.
Две дырочки были пробиты в правой кулисе авансцены, где стояли табуретки и стул для помощника режиссера, —
мое место в спектакле. Я рассматривал знакомых, которых узнал в
Кружке и знал по провинции. Ко мне подошел П. П. Мещерский, сел на табурет и сказал...
— Я — Самойлов. Письмоводитель ваш, Локтев, — мой ученик и — член
моего кружка. Я — не партийный человек, а так называемый культурник; всю жизнь возился с молодежью, теперь же, когда революционная интеллигенция истребляется поголовно, считаю особенно необходимым делом пополнение убыли. Это, разумеется, вполне естественно и не может быть поставлено в заслугу мне.
Неточные совпадения
От участия в
кружках самообразования не только уклонялся, но всячески демонстрировал
мое отрицательное, даже враждебное отношение к ним.
— Вы не можете сказать, что я член этого
кружка или что
мои воззрения…
Тогда, к неописанному
моему изумлению, увидел я среди мятежных старшин Швабрина, обстриженного в
кружок и в казацком кафтане.
«Завтра на вахту рано вставать, — говорит он, вздыхая, — подложи еще подушку, повыше, да постой, не уходи, я, может быть, что-нибудь вздумаю!» Вот к нему-то я и обратился с просьбою, нельзя ли мне отпускать по
кружке пресной воды на умыванье, потому-де, что
мыло не распускается в морской воде, что я не моряк, к морскому образу жизни не привык, и, следовательно, на меня, казалось бы, строгость эта распространяться не должна.
Все это, конечно, на
мой счет, потому что, подав
кружки, португалец обратился ко мне с словами: «One shilling, signor».