Неточные совпадения
Сам я играл Держиморду и в костюме квартального следил за выходами. Меня выпустил Вася. Он отворил дверь и высунул меня на
сцену, так что я чуть не запнулся. Загремел огромными сапожищами
со шпорами и действительно рявкнул на весь театр: «
Был по приказанию», за что «съел аплодисменты» и вызвал одобрительную улыбку городничего — Григорьева, зажавшего мягкой ладонью мне рот. Это
была моя вторая фраза, произнесенная на
сцене, в первой все-таки уже ответственной роли.
Тогда в большом ободранном зале
была небольшая
сцена, на которой я застал ее, репетировавшую
со своими учениками, сплошь рабочими, «На дне». Пьеса
была показана в театре бывш. Корша в день празднования ее полувекового юбилея в 1924 году.
Я уже знал от Петра Платоновича, что пятилетняя Ермолова, сидя в суфлерской будке
со своим отцом,
была полна восторгов среди сказочного мира
сцены; увлекаясь каким-нибудь услышанным монологом, она, выучившись грамоте, учила его наизусть по пьесе, находившейся всегда у отца, как у суфлера, и, выучив, уходила в безлюдный угол старого, заброшенного кладбища, на которое смотрели окна бедного домишки, где росла Ермолова.
Неточные совпадения
Он многое, впрочем, пропустил, что и надо
было пропустить, между прочим и о
сцене в конторе
со всеми последствиями.
Она не отвечала. Пристально глядя на него, на его лицо, руки, она вспоминала
со всеми подробностями
сцену вчерашнего примирения и его страстные ласки. «Эти, точно такие же ласки он расточал и
будет и хочет расточать другим женщинам!» думала она.
Климу показалось, что мать ухаживает за Варавкой с демонстративной покорностью, с обидой, которую она не может или не хочет скрыть. Пошумев полчаса,
выпив три стакана чая, Варавка исчез, как исчезает
со сцены театра, оживив пьесу, эпизодическое лицо.
В предместье мы опять очутились в чаду китайской городской жизни; опять охватили нас разные запахи, в ушах раздавались крики разносчиков, трещанье и шипенье кухни, хлопанье на бумагопрядильнях. Ах, какая духота! вон, вон, скорей на чистоту, мимо интересных
сцен! Однако ж я успел заметить, что у одной лавки купец,
со всеми признаками неги, сидел на улице, зажмурив глаза, а жена чесала ему седую косу. Другие у лавок
ели, брились.
Он убаюкивался этою тихой жизнью, по временам записывая кое-что в роман: черту,
сцену, лицо, записал бабушку, Марфеньку, Леонтья с женой, Савелья и Марину, потом смотрел на Волгу, на ее течение, слушал тишину и глядел на сон этих рассыпанных по прибрежью сел и деревень, ловил в этом океане молчания какие-то одному ему слышимые звуки и шел играть и
петь их, и упивался, прислушиваясь к созданным им мотивам, бросал их на бумагу и прятал в портфель, чтоб, «
со временем», обработать — ведь времени много впереди, а дел у него нет.