Неточные совпадения
Алексея Абрамовича она боялась — остальные в
доме боялись ее, хотя она никогда никому не сделала вреда; обреченная томному гаремному заключению, она всю потребность любви, все требования на жизнь сосредоточила в ребенке; неразвитая, подавленная душа ее была хороша; она, безответная и робкая, не оскорблявшаяся никакими оскорблениями, не могла вынести одного — жестокого обращения Негрова с ребенком, когда тот чуть ему надоедал; она
поднимала тогда голос, дрожащий не страхом, а гневом; она презирала в эти минуты Негрова, и Негров, как будто чувствуя свое унизительное положение, осыпал ее бранью и уходил, хлопнув дверью.
Раз как-то она сидела с Яшей; вдруг в передней стукнула дверь, и кто-то спросил: «
Дома?» — «Это Бельтов», — сказал Круциферский,
поднимая глаза, и глаза его встретили легкий румянец на лице Любови Александровны и оживленный взгляд, который, кажется, был не для него так оживлен.
Я глубоко уверена, что не кто другой, как именно вы поможете мне
поднять дом на настоящую высоту и сделать его самым шикарным не то что в нашем городе, но и во всем юге России.
Гордей Евстратыч хотел
поднять дом непременно в одно лето, чтобы на другое лето приступить к его внутренней отделке, то есть выштукатурить, настлать полы, выкрасить, вообще привести в форменный вид.
Неточные совпадения
Он даже успел сунуть неприметно в руку; дело, впрочем, было ясное и законное, и, во всяком случае, тут помощь ближе была. Раздавленного
подняли и понесли; нашлись помощники.
Дом Козеля был шагах в тридцати. Раскольников шел сзади, осторожно поддерживал голову и показывал дорогу.
— Пойдемте, сударь, — сказал вдруг Мармеладов,
поднимая голову и обращаясь к Раскольникову, — доведите меня…
Дом Козеля, на дворе. Пора… к Катерине Ивановне…
Некто крестьянин Душкин, содержатель распивочной, напротив того самого
дома, является в контору и приносит ювелирский футляр с золотыми серьгами и рассказывает целую повесть: «Прибежал-де ко мне повечеру, третьего дня, примерно в начале девятого, — день и час! вникаешь? — работник красильщик, который и до этого ко мне на дню забегал, Миколай, и принес мне ефту коробку, с золотыми сережками и с камушками, и просил за них под заклад два рубля, а на мой спрос: где взял? — объявил, что на панели
поднял.
А они совсем пришоль пьян и потом опять три путилки спросил, а потом один
поднял ноги и стал ногом фортепьян играль, и это совсем нехорошо в благородный
дом, и он ганц фортепьян ломаль, и совсем, совсем тут нет никакой манир, и я сказаль.
Вот, некогда, на знатном погребенье, // Толпа сих плакальщиц,
поднявши вой, // Покойника от жизни скоротечной // В
дом провожала вечной // На упокой.