Неточные совпадения
Дело шло к вечеру. Алексей Абрамович стоял на балконе; он еще не мог прийти
в себя после двухчасового послеобеденного сна; глаза его лениво раскрывались, и он время от времени зевал. Вошел слуга с каким-то докладом; но Алексей Абрамович не считал
нужным его заметить, а слуга не смел потревожить барина. Так прошло
минуты две-три, по окончании которых Алексей Абрамович спросил...
В нужные минуты он ласково и подобострастно останавливал его и уговаривал, не давал ему оделять, как «тогда», мужиков «цигарками и ренским вином» и, Боже сохрани, деньгами, и очень негодовал на то, что девки пьют ликер и едят конфеты: «Вшивость лишь одна, Митрий Федорович, — говорил он, — я их коленком всякую напинаю, да еще за честь почитать прикажу — вот они какие!» Митя еще раз вспомянул про Андрея и велел послать ему пуншу.
Исай Саввич, маленький, болезненный, мнительный старичок, но
в нужные минуты очень решительный, поддержал Горизонта:
Неточные совпадения
К чему сокрыло оно свой перст «
в самую
нужную минуту» (думал Алеша) и как бы само захотело подчинить себя слепым, немым, безжалостным законам естественным?
«Хоть бы красоты ее пожалел… пожалела… пожалело… кто? зачем? за что?» — думал он и невольно поддавался мистическому влечению верить каким-то таинственным, подготовляемым
в человеческой судьбе
минутам, сближениям, встречам, наводящим человека на роковую идею, на мучительное чувство, на преступное желание,
нужное зачем-то, для цели, неведомой до поры до времени самому человеку, от которого только непреклонно требуется борьба.
Выходило, стало быть, что одной ей он нашел возможным и
нужным сообщить
в эту
минуту, что отправляется
в город.
Наконец все
нужные дела прикончены. Анна Павловна припоминает, что она еще что-то хотела сделать, да не сделала, и наконец догадывается, что до сих пор сидит нечесаная. Но
в эту
минуту за дверьми раздается голос садовника:
Он и не ошибся. Князь Владимир, выбежав, как сумасшедший, из квартиры своего поверенного, сел
в пролетку и приказал ехать
в Европейскую гостиницу. Дорогой на него напало раздумье. От природы малодушный, он жил настоящей
минутой, мало заботился о будущем; он начал сожалеть, что отказался от предложенных ему Николаем Леопольдовичем пяти тысяч, которые он считал
нужными для него до зарезу.