Неточные совпадения
— Не то, совсем не то! Attention! «Je crains Dieu, cher Abner, — тут пробор, — он закрывал глаза, слегка качал головой и, нежно отталкивая рукой
волны, прибавлял: — et n'ai point d'autre crainte». [Внимание! «
Я боюсь бога, дорогой Абнер… А ничего другого не боюсь» (фр.).]
Огарев еще прежде
меня окунулся в мистические
волны. В 1833 он начинал писать текст для Гебелевой [Г е б е л ь — известный композитор того времени. (Прим. А. И. Герцена.)] оратории «Потерянный рай». «В идее потерянного рая, — писал
мне Огарев, — заключается вся история человечества!» Стало быть, в то время и он отыскиваемый рай идеала принимал за утраченный.
Я не еду из Лондона. Некуда и незачем… Сюда прибило и бросило
волнами, так безжалостно ломавшими, крутившими
меня и все
мне близкое… Здесь и приостановлюсь, чтоб перевести дух и сколько-нибудь прийти в себя.
Мы переехали в Москву. Пиры шли за пирами… Возвратившись раз поздно ночью домой,
мне приходилось идти задними комнатами. Катерина отворила
мне дверь. Видно было, что она только что оставила постель, щеки ее разгорелись ото сна; на ней была наброшена шаль; едва подвязанная густая коса готова была упасть тяжелой
волной… Дело было на рассвете. Она взглянула на
меня и, улыбаясь, сказала...
Да, ты прав, Боткин, — и гораздо больше Платона, — ты, поучавший некогда нас не в садах и портиках (у нас слишком холодно без крыши), а за дружеской трапезой, что человек равно может найти «пантеистическое» наслаждение, созерцая пляску
волн морских и дев испанских, слушая песни Шуберта и запах индейки с трюфлями. Внимая твоим мудрым словам,
я в первый раз оценил демократическую глубину нашего языка, приравнивающего запах к звуку.
Грянула музыка horse guards'oa, [конногвардейцев (англ.).]
я постоял, постоял и вышел сначала в залу, а потом вместе с потоком кринолинных
волн достиг до каскады и с нею очутился у дверей комнаты, где обыкновенно сидели Саффи и Мордини.
Неточные совпадения
Адриатические
волны, // О Брента! нет, увижу вас // И, вдохновенья снова полный, // Услышу ваш волшебный глас! // Он свят для внуков Аполлона; // По гордой лире Альбиона // Он
мне знаком, он
мне родной. // Ночей Италии златой //
Я негой наслажусь на воле // С венецианкою младой, // То говорливой, то немой, // Плывя в таинственной гондоле; // С ней обретут уста мои // Язык Петрарки и любви.
Бывало, пушка зоревая // Лишь только грянет с корабля, // С крутого берега сбегая, // Уж к морю отправляюсь
я. // Потом за трубкой раскаленной, //
Волной соленой оживленный, // Как мусульман в своем раю, // С восточной гущей кофе пью. // Иду гулять. Уж благосклонный // Открыт Casino; чашек звон // Там раздается; на балкон // Маркёр выходит полусонный // С метлой в руках, и у крыльца // Уже сошлися два купца.
Какие б чувства ни таились // Тогда во
мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! // В ту пору
мне казались нужны // Пустыни,
волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И в поэтический бокал // Воды
я много подмешал.
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись.
Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так люди (первый каюсь
я) // От делать нечего друзья.
Я помню море пред грозою: // Как
я завидовал
волнам, // Бегущим бурной чередою // С любовью лечь к ее ногам! // Как
я желал тогда с
волнами // Коснуться милых ног устами! // Нет, никогда средь пылких дней // Кипящей младости моей //
Я не желал с таким мученьем // Лобзать уста младых Армид, // Иль розы пламенных ланит, // Иль перси, полные томленьем; // Нет, никогда порыв страстей // Так не терзал души моей!