Неточные совпадения
Мы все
скорей со двора долой, пожар-то все страшнее и страшнее, измученные, не евши, взошли мы в какой-то уцелевший дом и бросились отдохнуть; не прошло часу, наши люди с улицы кричат: «Выходите, выходите, огонь, огонь!» — тут я взяла кусок равендюка с бильярда и завернула вас от ночного ветра; добрались мы так до Тверской площади, тут французы тушили, потому что их набольшой
жил в губернаторском доме; сели мы так просто на улице, караульные везде ходят, другие, верховые, ездят.
В сущности,
скорее надобно дивиться — как Сенатор мог так долго
жить под одной крышей с моим отцом, чем тому, что они разъехались. Я редко видал двух человек более противуположных, как они.
Одним утром Матвей взошел ко мне в спальню с вестью, что старик Р. «приказал долго
жить». Мной овладело какое-то странное чувство при этой вести, я повернулся на другой бок и не торопился одеваться, мне не хотелось видеть мертвеца. Взошел Витберг, совсем готовый. «Как? — говорил он, — вы еще в постеле! разве вы не слыхали, что случилось? чай, бедная Р. одна, пойдемте проведать, одевайтесь
скорее». Я оделся — мы пошли.
Галахов был слишком развит и независим, чтоб совсем исчезнуть в фурьеризме, но на несколько лет он его увлек. Когда я с ним встретился в 1847 в Париже, он к фаланге питал
скорее ту нежность, которую мы имеем к школе, в которой долго
жили, к дому, в котором провели несколько спокойных лет, чем ту, которую верующие имеют к церкви.
Не первым // И не последним был бы ты. Однако // Меня проделка эта развлекла, // А то с утра еще мне было как-то // Особенно и скучно и досадно. // Скорей,
скорей прожить мне эту жизнь // И весело пробиться до конца! // Эй, Лепорелло! Весь чтобы дворец // Был освещен, чтоб музыка гремела // И чтоб вино всю ночь лилось рекой! // Мы на рассвете подымаем якорь!
Неточные совпадения
Генерал
жил генералом, хлебосольствовал, любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье; сам, разумеется, визитов не платил, говорил хрипло, читал книги и имел дочь, существо невиданное, странное, которую
скорей можно было почесть каким-то фантастическим видением, чем женщиной.
Да ведь там мужики
живут, настоящие, посконные, русские; этак ведь современно-то развитый человек
скорее острог предпочтет, чем с такими иностранцами, как мужички наши,
жить, хе-хе!
— Да расскажи мне, что делается в Покровском? Что, дом всё стоит, и березы, и наша классная? А Филипп садовник, неужели
жив? Как я помню беседку и диван! Да смотри же, ничего не переменяй в доме, но
скорее женись и опять заведи то же, что было. Я тогда приеду к тебе, если твоя жена будет хорошая.
Чертопханов до конца дней своих держался того убеждения, что виною Машиной измены был некий молодой сосед, отставной уланский ротмистр, по прозвищу Яфф, который, по словам Пантелея Еремеича, только тем и брал, что беспрерывно крутил усы, чрезвычайно сильно помадился и значительно хмыкал; но, полагать надо, тут
скорее воздействовала бродячая цыганская кровь, которая текла в
жилах Маши.
Каждый раз, когда он думал о большевиках, — большевизм олицетворялся пред ним в лице коренастого, спокойного Степана Кутузова. За границей существовал основоположник этого учения, но Самгин все еще продолжал называть учение это фантастической системой фраз, а Владимира Ленина мог представить себе только как интеллигента, книжника, озлобленного лишением права
жить на родине, и
скорее голосом, чем реальным человеком.