Неточные совпадения
Года через два или три, раз вечером сидели у моего
отца два товарища по полку: П. К. Эссен, оренбургский генерал-губернатор, и А. Н. Бахметев, бывший наместником в Бессарабии, генерал, которому под Бородином оторвало ногу. Комната моя была возле залы, в которой они уселись. Между прочим, мой
отец сказал им, что он говорил с
князем Юсуповым насчет определения меня на службу.
Несмотря на зловещие пророчества хромого генерала,
отец мой определил-таки меня на службу к
князю Н. Б. Юсупову в Кремлевскую экспедицию.
Я на другой день поехал за ответом.
Князь Голицын сказал, что Огарев арестован по высочайшему повелению, что назначена следственная комиссия и что матерьяльным поводом был какой-то пир 24 июня, на котором пели возмутительные песни. Я ничего не мог понять. В этот день были именины моего
отца; я весь день был дома, и Огарев был у нас.
— Я, — сказал он, — пришел поговорить с вами перед окончанием ваших показаний. Давнишняя связь моего покойного
отца с вашим заставляет меня принимать в вас особенное участие. Вы молоды и можете еще сделать карьеру; для этого вам надобно выпутаться из дела… а это зависит, по счастию, от вас. Ваш
отец очень принял к сердцу ваш арест и живет теперь надеждой, что вас выпустят; мы с
князем Сергием Михайловичем сейчас говорили об этом и искренно готовы многое сделать; дайте нам средства помочь.
— Вы едете в Пензу, неужели вы думаете, что это случайно? В Пензе лежит в параличе ваш
отец,
князь просил государя вам назначить этот город для того, чтоб ваше присутствие сколько-нибудь ему облегчило удар вашей ссылки. Неужели и вы не находите причины благодарить
князя?
Антон Михайлович в коротких словах рассказал о загадочной смерти
отца князя Владимира, князя Александра Павловича Шестова, о том, что в настоящее время княгиня с княжнами находится в Т., а по окончании дела о наследствах, которое ведет Николай Леопольдович Гиршфельд, они переедут на жительство в Москву.
Степкой, несмотря на почтенный уже возраст, звал его до самой смерти и
отец князя Сергея Сергеевича. Терентьич был предан всему роду князей Луговых, как верная собака. Он жил жизнью их сиятельств, радовался их радостям и печалился их печалями. За князей Луговых он был готов пожертвовать жизнью и перегрызть горло всякому, кто бы решился заочно отозваться о ком-нибудь из них с дурной стороны.
То, что он ее оставил и бросил, не приходило ей в голову. Пьедестал образцовой честности, на который его поставил покойный ее
отец князь Иван Андреевич Прозоровский, стоял прочно в ее уме.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу,
отцу князя Андрея:
Неточные совпадения
Вы слышали от
отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и
князья,
князья русского рода, свои
князья, а не католические недоверки.
А по́ лугу, // Что гол, как у подьячего // Щека, вчера побритая, // Стоят «
князья Волконские» // И детки их, что ранее // Родятся, чем
отцы.
Во время взрыва
князя она молчала; она чувствовала стыд за мать и нежность к
отцу за его сейчас же вернувшуюся доброту; но когда
отец ушел, она собралась сделать главное, что было нужно, — итти к Кити и успокоить ее.
Княгиня сидела в кресле молча и улыбалась;
князь сел подле нее. Кити стояла у кресла
отца, всё не выпуская его руку. Все молчали.
— Разумеется, я вас знаю, очень знаю, — сказал ей
князь с улыбкой, по которой Кити с радостью узнала, что друг ее понравился
отцу. — Куда же вы так торопитесь?