Неточные совпадения
Новое поколение не имеет этого идолопоклонства, и
если бывают случаи, что люди не
хотят на волю, то это просто от лени и из материального расчета. Это развратнее, спору нет, но ближе к концу; они, наверно,
если что-нибудь и
хотят видеть на шее господ, то не владимирскую ленту.
— Я так и думал, — заметил ему мой отец, поднося ему свою открытую табакерку, чего с русским или немецким учителем он никогда бы не сделал. — Я очень
хотел бы,
если б вы могли le dégourdir un peu, [сделать его немного развязнее (фр.).] после декламации, немного бы потанцевать.
«
Хотя блондинка — то, то и то, но черноволосая женщина зато — то, то и то…» Главная особенность Пименова состояла не в том, что он издавал когда-то книжки, никогда никем не читанные, а в том, что
если он начинал хохотать, то он не мог остановиться, и смех у него вырастал в припадки коклюша, со взрывами и глухими раскатами.
Мудрено было бы сказать отчего,
если б главная цель, с которой он все это делал, была неизвестна; он
хотел одного — лишить своих братьев наследства, и этого он достигал вполне «привенчиванием» сына.
Унтер-офицер заметил, что
если я
хочу поесть, то надобно послать купить что-нибудь, что казенный паек еще не назначен и что он еще дня два не будет назначен; сверх того, как он состоит из трех или четырех копеек серебром, то хорошие арестанты предоставляют его в экономию.
— Я прибавлю к словам священника одно — запираться вам нельзя,
если б вы и
хотели. — Он указал на кипы бумаг, писем, портретов, с намерением разбросанных по столу. — Одно откровенное сознание может смягчить вашу участь; быть на воле или в Бобруйске, на Кавказе — это зависит от вас.
— Позвольте, не о том речь, — продолжал я, — велика ли моя вина или нет; но
если я убийца, я не
хочу, чтоб меня считали вором. Я не
хочу, чтоб обо мне, даже оправдывая меня, сказали, что я то-то наделал «под пьяную руку», как вы сейчас выразились.
Долгое, равномерное преследование не в русском характере,
если не примешивается личностей или денежных видов; и это совсем не оттого, чтоб правительство не
хотело душить и добивать, а от русской беспечности, от нашего laisser-aller. [небрежности (фр.).]
— В лесу есть белые березы, высокие сосны и ели, есть тоже и малая мозжуха. Бог всех их терпит и не велит мозжухе быть сосной. Так вот и мы меж собой, как лес. Будьте вы белыми березами, мы останемся мозжухой, мы вам не мешаем, за царя молимся, подать платим и рекрутов ставим, а святыне своей изменить не
хотим. [Подобный ответ (
если Курбановский его не выдумал) был некогда сказан крестьянами в Германии, которых
хотели обращать в католицизм. (Прим. А. И. Герцена.)]
Староста, никогда не мечтавший о существовании людей в мундире, которые бы не брали взяток, до того растерялся, что не заперся, не начал клясться и божиться, что никогда денег не давал, что
если только
хотел этого, так чтоб лопнули его глаза и росинка не попала бы в рот.
Стрекалов все разобрал, привел в порядок, уладил и кончил в несколько дней: камень у помещика взять за сумму, заплаченную за ломку; впрочем,
если помещик
хочет оставить, взыскать с него сто тысяч.
Если этого
хотел Николай Павлович, то он может быть доволен.
«Я не стыжусь тебе признаться, — писал мне 26 января 1838 один юноша, — что мне очень горько теперь. Помоги мне ради той жизни, к которой призвал меня, помоги мне своим советом. Я
хочу учиться, назначь мне книги, назначь что
хочешь, я употреблю все силы, дай мне ход, — на тебе будет грех,
если ты оттолкнешь меня».
А встретить тебя в самом деле я не
хотел бы. Ты в моем воображении осталась с твоим юным лицом, с твоими кудрями blond cendré, [пепельного цвета (фр.).] останься такою, ведь и ты,
если вспоминаешь обо мне, то помнишь стройного юношу с искрящимся взглядом, с огненной речью, так и помни и не знай, что взгляд потух, что я отяжелел, что морщины прошли по лбу, что давно нет прежнего светлого и оживленного выражения в лице, которое Огарев называл «выражением надежды», да нет и надежд.
Продолжать «Записки молодого человека» я не
хочу, да
если б и
хотел, не могу. Улыбка и излишняя развязность не идут к похоронам. Люди невольно понижают голос и становятся задумчивы в комнате, где стоит гроб не знакомого даже им покойника.
Доверие к Воронцову, который тогда был в Петербурге и всякий день ездил к Ольге Александровне, не вполне оправдалось; он
хотел меня взять с собой в Одессу,
если Бенкендорф изъявит согласие.
В его лета,
если б он
хотел заниматься, он мог бы начать новую жизнь; но для этого-то и надобен был постоянный, настойчивый труд, часто скучный, часто детский.
«Киреевские, Хомяков и Аксаков сделали свое дело; долго ли, коротко ли они жили, но, закрывая глаза, они могли сказать себе с полным сознанием, что они сделали то, что
хотели сделать, и
если они не могли остановить фельдъегерской тройки, посланной Петром и в которой сидит Бирон и колотит ямщика, чтоб тот скакал по нивам и давил людей, то они остановили увлеченное общественное мнение и заставили призадуматься всех серьезных людей.
Эпилог Байрона, его последнее слово,
если вы
хотите, это — «The Darkness»; [«Тьма» (англ.).] вот результат жизни, начавшейся со «Сна».
И что же они подвергнули суду всех голосов при современном состоянии общества? Вопрос о существовании республики. Они
хотели ее убить народом, сделать из нее пустое слово, потому что они не любили ее. Кто уважает истину — пойдет ли тот спрашивать мнение встречного-поперечного? Что,
если б Колумб или Коперник пустили Америку и движение земли на голоса?
Мы
хотим только указать, что мещанство, напротив, ни к чему не обязывает, ни даже к военной службе,
если только есть охотники, то есть обязывает, per fas et nefas, [правдою и неправдою (лат.).] иметь собственность.
Остаться у них я не мог; ко мне вечером
хотели приехать Фази и Шаллер, бывшие тогда в Берне; я обещал,
если пробуду еще полдня, зайти к Фогтам и, пригласивши меньшего брата, юриста, к себе ужинать, пошел домой. Звать старика так поздно и после такого дня я не счел возможным. Но около двенадцати часов гарсон, почтительно отворяя двери перед кем-то, возвестил нам: «Der Herr Professor Vogt», — я встал из-за стола и пошел к нему навстречу.
Я счел бы его за очень счастливого человека,
если бы знал, что он недолго проживет; но на судьбу полагаться нечего,
хотя она его и щадила до сих пор, донимая только одними мигренями.
Мне хотелось показать ему, что я очень знаю, что делаю, что имею свою положительную цель, а потому
хочу иметь положительное влияние на журнал; принявши безусловно все то, что он писал о деньгах, я требовал, во-первых, права помещать статьи свои и не свои, во-вторых, права заведовать всею иностранною частию, рекомендовать редакторов для нее, корреспондентов и проч., требовать для последних плату за помещенные статьи; это может показаться странным, но я могу уверить, что «National» и «Реформа» открыли бы огромные глаза,
если б кто-нибудь из иностранцев смел спросить денег за статью.
— Несколько слов. Я вас
хотел спросить, как вы думаете,
если я завтра выставлю бюст Гарибальди, знаете, с цветами, с лавровым венком, ведь это будет очень хорошо? Я уж и о надписи думал. трехцветными буквами «Garibaldi — liberateur!». [Гарибальди — освободитель! (фр.)]
Я верю, что вы
хотите приехать, но я не настаиваю (je n'insiste pas),
если это сопряжено с такими непреоборимыми препятствиями, как говорит этот господин, которого я не знаю, — я указал его пальцем.
Неточные совпадения
— То есть,
если бы он не так со мной поступил; но он
хочет, как я вижу, знаться судом. Пожалуй, посмотрим, кто выиграет. Хоть на плане и не так ясно, но есть свидетели — старики еще живы и помнят.
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит, что не знает, а
если спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и знать не
захочешь.
В один мешочек отбирают всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки,
хотя с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье,
если старое как-нибудь прогорит во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с мясом и луком; подается к ним суп или бульон».
У всякого стойло,
хотя и отгороженное, но через перегородки можно было видеть и других лошадей, так что,
если бы пришла кому-нибудь из них, даже самому дальнему, фантазия вдруг заржать, то можно было ему ответствовать тем же тот же час.
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд, человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже почти позабыл всю неприятность своего положения и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>,
если только выпустят его и отдадут
хотя часть.