Неточные совпадения
В нескольких верстах от Вяземы князя Голицына дожидался васильевский староста, верхом, на опушке леса, и провожал проселком.
В селе, у господского дома, к которому вела длинная липовая аллея, встречал священник, его жена, причетники, дворовые, несколько крестьян и дурак Пронька, который один чувствовал человеческое достоинство, не снимал засаленной
шляпы, улыбался, стоя несколько поодаль, и давал стречка, как только кто-нибудь из городских хотел подойти к нему.
Бахметев имел какую-то тень влияния или, по крайней мере, держал моего отца
в узде. Когда Бахметев замечал, что мой отец уж через край не
в духе, он надевал
шляпу и, шаркая по-военному ногами, говорил...
Пименов хватал
в подобных случаях
шляпу и хохотал до Арбатских ворот, останавливаясь на перекрестках и опираясь на фонарные столбы.
Генерал-губернатор, разные вое — и градоначальники, сенат — все явилось: лента через плечо,
в полном мундире, профессора воинственно при шпагах и с трехугольными
шляпами под рукой.
— А вы-с сегодня пришли не
в своей
шляпе: наша
шляпа будет получше.
Старик кланялся мне
в пояс и плакал; кучер, стегнувши лошадь, снял
шляпу и утер глаза, — дрожки застучали, и слезы полились у меня градом.
Мужик видит и бледнеет, ставит
шляпу у ног и вынимает полотенце, чтоб обтереть пот. Судья все молчит и
в книжке листочки перевертывает.
Но другие, вчера снимавшие
шляпу, завидя его карету, глядевшие ему
в глаза, улыбавшиеся его шпицу, потчевавшие табаком его камердинера, — теперь едва кланялись с ним и кричали во весь голос против беспорядков, которые он делал вместе с ними.
В три четверти десятого явился Кетчер
в соломенной
шляпе, с измятым лицом человека, не спавшего целую ночь. Я бросился к нему и, обнимая его, осыпал упреками. Кетчер, нахмурившись, посмотрел на меня и спросил...
— Не проезжал ли здесь, — спросил я его, — барин высокий,
в соломенной
шляпе и не один — с барышней?
День был жаркий. Преосвященный Парфений принял меня
в саду. Он сидел под большой тенистой липой, сняв клобук и распустив свои седые волосы. Перед ним стоял без
шляпы, на самом солнце, статный плешивый протопоп и читал вслух какую-то бумагу; лицо его было багрово, и крупные капли пота выступали на лбу, он щурился от ослепительной белизны бумаги, освещенной солнцем, — и ни он не смел подвинуться, ни архиерей ему не говорил, чтоб он отошел.
«Приятный город», — подумал я, оставляя испуганного чиновника… Рыхлый снег валил хлопьями, мокро-холодный ветер пронимал до костей, рвал
шляпу и шинель. Кучер, едва видя на шаг перед собой, щурясь от снегу и наклоняя голову, кричал: «Гись, гись!» Я вспомнил совет моего отца, вспомнил родственника, чиновника и того воробья-путешественника
в сказке Ж. Санда, который спрашивал полузамерзнувшего волка
в Литве, зачем он живет
в таком скверном климате? «Свобода, — отвечал волк, — заставляет забыть климат».
—
В герольдии-с, — заметил он, обезоруженный мною, — был прежде секретарь, удивительный человек, вы, может, слыхали о нем, брал напропалую, и все с рук сходило. Раз какой-то провинциальный чиновник пришел
в канцелярию потолковать о своем деле да, прощаясь, потихоньку из-под
шляпы ему и подает серенькую бумажку.
Вечером я был
в небольшом, грязном и плохом театре, но я и оттуда возвратился взволнованным не актерами, а публикой, состоявшей большей частью из работников и молодых людей;
в антрактах все говорили громко и свободно, все надевали
шляпы (чрезвычайно важная вещь, — столько же, сколько право бороду не брить и пр.).
В Париже — едва ли
в этом слове звучало для меня меньше, чем
в слове «Москва». Об этой минуте я мечтал с детства. Дайте же взглянуть на HoteL de ViLLe, на café Foy
в Пале-Рояле, где Камиль Демулен сорвал зеленый лист и прикрепил его к
шляпе, вместо кокарды, с криком «а La BastiLLe!»
Его предки, держа
шляпу и кланяясь
в пояс, обсчитывали рыцаря; качая головой и вздыхая, говорили они соседям о своей бедности, а между тем потихоньку зарывали деньги
в землю.
Его дерзкое лицо, его произношение и мимика были таковы, что, не вступая с ним
в дальнейшие рассуждения, я поклонился ему и потом спросил, надев сперва
шляпу, когда можно видеть префекта.
Неточные совпадения
Городничий (хватаясь за голову).Ах, боже мой, боже мой! Ступай скорее на улицу, или нет — беги прежде
в комнату, слышь! и принеси оттуда шпагу и новую
шляпу. Ну, Петр Иванович, поедем!
Крестьяне думу думали, // А поп широкой
шляпою //
В лицо себе помахивал // Да на небо глядел.
(На малом
шляпа круглая, // С значком, жилетка красная, // С десятком светлых пуговиц, // Посконные штаны // И лапти: малый смахивал // На дерево, с которого // Кору подпасок крохотный // Всю снизу ободрал, // А выше — ни царапины, //
В вершине не побрезгует // Ворона свить гнездо.)
Уж сумма вся исполнилась, // А щедрота народная // Росла: — Бери, Ермил Ильич, // Отдашь, не пропадет! — // Ермил народу кланялся // На все четыре стороны, //
В палату шел со
шляпою, // Зажавши
в ней казну. // Сдивилися подьячие, // Позеленел Алтынников, // Как он сполна всю тысячу // Им выложил на стол!.. // Не волчий зуб, так лисий хвост, — // Пошли юлить подьячие, // С покупкой поздравлять! // Да не таков Ермил Ильич, // Не молвил слова лишнего. // Копейки не дал им!
Ходил он
в плисовой поддевке и
в поярковом грешневике, [Поя́рковый грешневи́к —
шляпа из овечьей шерсти (ярка — овца)
в форме блина (гречневый блин).] расцвеченном павьими перьями.