Неточные совпадения
Я давно говорил, что Тихий океан — Средиземное море будущего. [С большой радостью видел я, что нью-йоркские журналы несколько раз повторили это. (Прим. А. И. Герцена.)]
В этом будущем роль Сибири,
страны между океаном, южной Азией и Россией, чрезвычайно важна. Разумеется, Сибирь должна спуститься к китайской границе. Не
в самом же деле мерзнуть и дрожать
в Березове и Якутске, когда есть Красноярск, Минусинск и проч.
—
В образованных
странах, — сказал с неподражаемым самодовольством магистр, — есть тюрьмы,
в которые запирают безумных, оскорбляющих то, что целый народ чтит… и прекрасно делают.
— А
в еще более образованных
странах бывает гильотина, которой казнят тех, которые находят это прекрасным.
Где? укажите — я бросаю смело перчатку — исключаю только на время одну
страну, Италию, и отмерю шаги поля битвы, то есть не выпущу противника из статистики
в историю.
Он ездил
в этой
стране исторического бесправия для «юридыческих» комментарий к Пухте и Савиньи, вместо фанданго и болеро смотрел на восстание
в Барцелоне (окончившееся совершенно тем же, чем всякая качуча, то есть ничем) и так много рассказывал об нем, что куратор Строганов, качая головой, стал посматривать на его больную ногу и бормотал что-то о баррикадах, как будто сомневаясь, что «радикальный юрист» зашиб себе ногу, свалившись
в верноподданническом Дрездене с дилижанса на мостовую.
Не только слова его действовали, но и его молчание: мысль его, не имея права высказаться, проступала так ярко
в чертах его лица, что ее трудно было не прочесть, особенно
в той
стране, где узкое самовластие приучило догадываться и понимать затаенное слово.
Удивительный город,
в котором достопримечательности отличаются нелепостью; или, может, этот большой колокол без языка — гиероглиф, выражающий эту огромную немую
страну, которую заселяет племя, назвавшее себя славянами, как будто удивляясь, что имеет слово человеческое».
Мы присутствуем теперь при удивительном зрелище:
страны, где остались еще свободные учреждения, и те напрашиваются на деспотизм. Человечество не видало ничего подобного со времен Константина, когда свободные римляне, чтоб спастись от общественной тяги, просились
в рабы.
Бывают времена,
в которые люди мысли соединяются с властью, но это только тогда, когда власть ведет вперед, как при Петре I, защищает свою
страну, как
в 1812 году, врачует ее раны и дает ей вздохнуть, как при Генрихе IV и, может быть, при Александре II.
Разберите моральные правила, которые
в ходу с полвека, чего тут нет? Римские понятия о государстве с готическим разделением властей, протестантизм и политическая экономия, Salus populi и chacun pour soi. [народное благо (лат.);…каждый за себя (фр.).] Брут и Фома Кемпийский, Евангелие и Бентам, приходо-расходное счетоводство и Ж.-Ж. Руссо. С таким сумбуром
в голове и с магнитом, вечно притягиваемым к золоту,
в груди нетрудно было дойти до тех нелепостей, до которых дошли передовые
страны Европы.
Потом, что может быть естественнее, как право, которое взяло себе правительство, старающееся всеми силами возвратить порядок страждущему народу, удалять из
страны,
в которой столько горючих веществ, иностранцев, употребляющих во зло то гостеприимство, которое она им дает?
— Un bon citoyen [Хороший гражданин (фр.).] уважает законы
страны, какие бы они ни были… [Впоследствии профессор Чичерин проповедовал что-то подобное
в Московском университете. (Прим. А. И. Герцена.)]
Тупые консерваторы и революционеры алжирски-ламартиновского толка помогали плутам и пройдохам, окружавшим Наполеона, и ему самому
в приготовлении сетей шпионства и надзора, чтоб, растянувши их на всю Францию,
в данную минуту поймать и задушить по телеграфу, из министерства внутренних дел и Elysée, все деятельные силы
страны.
…Кроме швейцарской натурализации, я не принял бы
в Европе никакой, ни даже английской; поступить добровольно
в подданство чье бы то ни было мне противно. Не скверного барина на хорошего хотел переменить я, а выйти из крепостного состояния
в свободные хлебопашцы. Для этого предстояли две
страны: Америка и Швейцария.
Сверх того, Америка, как сказал Гарибальди, — «
страна забвения родины»; пусть же
в нее едут те, которые не имеют веры
в свое отечество, они должны ехать с своих кладбищ; совсем напротив, по мере того как я утрачивал все надежды на романо-германскую Европу, вера
в Россию снова возрождалась — но думать о возвращении при Николае было бы безумием.
Перехожу теперь к тому, как одна
страна радушно приняла меня
в то самое время, как другая без всякого повода вытолкнула.
А уже, конечно, нельзя сказать об англичанах, чтоб они не любили своего отечества, или чтоб они были не национальны. Расплывающаяся во все стороны Англия заселила полмира,
в то время как скудная соками Франция — одни колонии потеряла, а с другими не знает, что делать. Они ей и не нужны; Франция довольна собой и лепится все больше и больше к своему средоточию, а средоточие — к своему господину. Какая же независимость может быть
в такой
стране?
«Разве она и теперь не самая свободная
страна в мире, разве ее язык — не лучший язык, ее литература — не лучшая литература, разве ее силлабический стих не звучнее греческого гексаметра?» К тому же ее всемирный гений усвоивает себе и мысль, и творение всех времен и
стран: «Шекспир и Кант, Гете и Гегель — разве не сделались своими во Франции?» И еще больше: Прудон забыл, что она их исправила и одела, как помещики одевают мужиков, когда их берут во двор.
Какое бы оно ни было, без различия диаметра: кучку рыбаков
в Ницце, экипаж матросов на океане, drappello [отряд (ит.).] гверильясов
в Монтевидео, войско ополченцев
в Италии, народные массы всех
стран, целые части земного шара.
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые
страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери
в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Он пел любовь, любви послушный, // И песнь его была ясна, // Как мысли девы простодушной, // Как сон младенца, как луна //
В пустынях неба безмятежных, // Богиня тайн и вздохов нежных; // Он пел разлуку и печаль, // И нечто, и туманну даль, // И романтические розы; // Он пел те дальные
страны, // Где долго
в лоно тишины // Лились его живые слезы; // Он пел поблеклый жизни цвет // Без малого
в осьмнадцать лет.
Сперва ученый подъезжает
в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно, начинает самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила имя такая-то
страна? или: не принадлежит ли этот документ к другому, позднейшему времени? или: не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ?
— А помните наше житье-бытье
в крепости? Славная
страна для охоты!.. Ведь вы были страстный охотник стрелять… А Бэла?..
Он уже очутился тут арендатором и корчмарем; прибрал понемногу всех окружных панов и шляхтичей
в свои руки, высосал понемногу почти все деньги и сильно означил свое жидовское присутствие
в той
стране.