Он затормошился и наделал ряд невероятных глупостей, велел мужикам по дороге быть одетыми в праздничные кафтаны,
велел в городах перекрасить заборы и перечинить тротуары.
Неточные совпадения
Холера — это слово, так знакомое теперь
в Европе, домашнее
в России до того, что какой-то патриотический поэт называет холеру единственной верной союзницей Николая, — раздалось тогда
в первый раз на севере. Все трепетало страшной заразы, подвигавшейся по Волге к Москве. Преувеличенные слухи наполняли ужасом воображение. Болезнь шла капризно, останавливалась, перескакивала, казалось, обошла Москву, и вдруг грозная
весть «Холера
в Москве!» — разнеслась по
городу.
Восточная Сибирь управляется еще больше спустя рукава. Это уж так далеко, что и
вести едва доходят до Петербурга.
В Иркутске генерал-губернатор Броневский любил палить
в городе из пушек, когда «гулял». А другой служил пьяный у себя
в доме обедню
в полном облачении и
в присутствии архиерея. По крайней мере, шум одного и набожность другого не были так вредны, как осадное положение Пестеля и неусыпная деятельность Капцевича.
Пока я занимался размещением деревянной посуды и вотских нарядов, меда и чугунных решеток, а Тюфяев продолжал брать свирепые меры для вящего удовольствия «его высочества», оно изволило прибыть
в Орлов, и громовая
весть об аресте орловского городничего разнеслась по
городу. Тюфяев пожелтел и как-то неверно начал ступать ногами.
Когда мы ехали домой,
весть о таинственном браке разнеслась по
городу, дамы ждали на балконах, окна были открыты, я опустил стекла
в карете и несколько досадовал, что сумерки мешали мне показать «молодую».
Настоящий Гегель был тот скромный профессор
в Иене, друг Гельдерлина, который спас под полой свою «Феноменологию», когда Наполеон входил
в город; тогда его философия не
вела ни к индийскому квиетизму, ни к оправданию существующих гражданских форм, ни к прусскому христианству; тогда он не читал своих лекций о философии религии, а писал гениальные вещи, вроде статьи «О палаче и о смертной казни», напечатанной
в Розенкранцевой биографии.
Беру на железной дороге вечернюю газету и читаю большими буквами: «Болезнь генерала Гарибальди», потом
весть, что он на днях едет
в Капреру, не заезжая ни
в один
город.
Конечно, такая работа позднее меня самого бы не удовлетворяла. Так делалось по молодости и уверенности в своих силах. Не было достаточного спокойствия и постоянного досуга при той бойкой жизни, какую я
вел в городе. В деревне я писал с большим"проникновением", что, вероятно, и отражалось на некоторых местах, где нужно было творческое настроение.
Что-то как бы напомнилось ему при имени «шпигулинские». Он даже вздрогнул и поднял палец ко лбу: «шпигулинские!» Молча, но всё еще в задумчивости, пошел он, не торопясь, к коляске, сел и
велел в город. Пристав на дрожках за ним.
Неточные совпадения
Но куклы даже
в эти годы // Татьяна
в руки не брала; // Про
вести города, про моды // Беседы с нею не
вела. // И были детские проказы // Ей чужды: страшные рассказы // Зимою
в темноте ночей // Пленяли больше сердце ей. // Когда же няня собирала // Для Ольги на широкий луг // Всех маленьких ее подруг, // Она
в горелки не играла, // Ей скучен был и звонкий смех, // И шум их ветреных утех.
В другое время и при других обстоятельствах подобные слухи, может быть, не обратили бы на себя никакого внимания; но
город N. уже давно не получал никаких совершенно
вестей.
Он постарался сбыть поскорее Ноздрева, призвал к себе тот же час Селифана и
велел ему быть готовым на заре, с тем чтобы завтра же
в шесть часов утра выехать из
города непременно, чтобы все было пересмотрено, бричка подмазана и прочее, и прочее.
По мнению здешних ученых, этот провал не что иное, как угасший кратер; он находится на отлогости Машука,
в версте от
города. К нему
ведет узкая тропинка между кустарников и скал; взбираясь на гору, я подал руку княжне, и она ее не покидала
в продолжение целой прогулки.
— Как же ты: вошел
в город, да еще и долг хотел выправить? — сказал Бульба. — И не
велел он тебя тут же повесить, как собаку?