Неточные совпадения
Вадим,
по наследству, ненавидел ото всей
души самовластье и крепко прижал нас к своей груди, как только встретился. Мы сблизились очень скоро. Впрочем, в то время ни церемоний, ни благоразумной осторожности, ничего подобного
не было в нашем круге.
— В таком случае… конечно… я
не смею… — и взгляд городничего выразил муку любопытства. Он помолчал. — У меня
был родственник дальний, он сидел с год в Петропавловской крепости; знаете, тоже, сношения — позвольте, у меня это на
душе, вы, кажется, все еще сердитесь? Я человек военный, строгий, привык;
по семнадцатому году поступил в полк, у меня нрав горячий, но через минуту все прошло. Я вашего жандарма оставлю в покое, черт с ним совсем…
…Две молодые девушки (Саша
была постарше) вставали рано
по утрам, когда все в доме еще спало, читали Евангелие и молились, выходя на двор, под чистым небом. Они молились о княгине, о компаньонке, просили бога раскрыть их
души; выдумывали себе испытания,
не ели целые недели мяса, мечтали о монастыре и о жизни за гробом.
Любезнейшая Наталья Александровна! Сегодня день вашего рождения, с величайшим желанием хотелось бы мне поздравить вас лично, но, ей-богу, нет никакой возможности. Я виноват, что давно
не был, но обстоятельства совершенно
не позволили мне
по желанию расположить временем. Надеюсь, что вы простите мне, и желаю вам полного развития всех ваших талантов и всего запаса счастья, которым наделяет судьба
души чистые.
Осенью 1853 года он пишет: «Сердце ноет при мысли, чем мы
были прежде (то
есть при мне) и чем стали теперь. Вино
пьем по старой памяти, но веселья в сердце нет; только при воспоминании о тебе молодеет
душа. Лучшая, отраднейшая мечта моя в настоящее время — еще раз увидеть тебя, да и она, кажется,
не сбудется».
Помещичья распущенность, признаться сказать, нам
по душе; в ней
есть своя ширь, которую мы
не находим в мещанской жизни Запада.
Правда, подчас кажется, что еще
есть в груди чувства, слова, которых жаль
не высказать, которые сделали бы много добра,
по крайней мере, отрады слушающему, и становится жаль, зачем все это должно заглохнуть и пропасть в
душе, как взгляд рассеивается и пропадает в пустой дали… но и это — скорее догорающее зарево, отражение уходящего прошедшего.
Сила, ум, цепкая наблюдательность, своеобразная форма, беспощадный реализм всего миропонимания; а рядом с этим склонность к обличениютого, что ему
было не по душе в новом строе общества и литературы, грубоватость приемов, чувственность, чисто русские слабости и пороки — малодушие, себе на уме, приобретательская жилка.
Моисею уже давно
было не по душе то нравственное преобладание, которым пользовался в коммуне Полояров, тем более, что смышленый Моисей как нельзя лучше понимал, что все это преобладание, всеми чувствуемое, но въявь никем не признаваемое, построено единственно на беспардонном нахальстве Ардальона, на его наглости, на его громком голосе и на его безапелляционно-авторитетном тоне, которым он решал, что все — дураки и пошляки и никто ничего не знает, не смыслит и не умеет, давая тем самым чувствовать, что умен и сведущ один только он, Ардальон Полояров!
Неточные совпадения
И между тем
душа в ней ныла, // И слез
был полон томный взор. // Вдруг топот!.. кровь ее застыла. // Вот ближе! скачут… и на двор // Евгений! «Ах!» — и легче тени // Татьяна прыг в другие сени, // С крыльца на двор, и прямо в сад, // Летит, летит; взглянуть назад //
Не смеет; мигом обежала // Куртины, мостики, лужок, // Аллею к озеру, лесок, // Кусты сирен переломала, //
По цветникам летя к ручью, // И, задыхаясь, на скамью
Тогда только с соболезнованием узнали, что у покойника
была, точно,
душа, хотя он
по скромности своей никогда ее
не показывал.
Читатель, может
быть, изумляется, что Чичиков доселе
не заикнулся
по части известных
душ.
Решено
было еще сделать несколько расспросов тем, у которых
были куплены
души, чтобы,
по крайней мере, узнать, что за покупки, и что именно нужно разуметь под этими мертвыми
душами, и
не объяснил ли он кому, хоть, может
быть, невзначай, хоть вскользь как-нибудь настоящих своих намерений, и
не сказал ли он кому-нибудь о том, кто он такой.
— Да как вам сказать, Афанасий Васильевич? Я
не знаю, лучше ли мои обстоятельства. Мне досталось всего пя<тьдесят>
душ крестьян и тридцать тысяч денег, которыми я должен
был расплатиться с частью моих долгов, — и у меня вновь ровно ничего. А главное дело, что дело
по этому завещанью самое нечистое. Тут, Афанасий Васильевич, завелись такие мошенничества! Я вам сейчас расскажу, и вы подивитесь, что такое делается. Этот Чичиков…