Неточные совпадения
Нечего и говорить, что язык везде — в аудиториях, кабинетах, клиниках — был обязательно немецкий.
Большинство профессоров не знали по-русски. Между ними довольно значительный процент составляли заграничные, выписные
немцы; да и остзейцы редко могли свободно объясняться по-русски, хотя один из них, профессор Ширрен, заядлый русофоб, одно время читал даже русскую историю.
Родился ли он драматургом — по преимуществу? Такой вопрос может показаться странным, но я его ставил еще в 70-х годах, в моем цикле лекций"Островский и его сверстники", где и указывал впервые на то, что создатель нашего бытового театра обладает скорее эпическим талантом. К сильному (как
немцы говорят,"драстическому") действию он был мало склонен. Поэтому
большинство его пьес так полны разговоров, где много таланта в смысле яркой психики действующих лиц, но мало движения.
Преподавание в Дерпте велось в то время на немецком языке, читали профессора-немцы, в
большинстве приглашенные из Германии.
Чем-то старым, старым, средними веками несло от всего здешнего жизненного уклада. Студенчество делилось на семь корпораций (землячеств): Курониа (курляндское), Ливонна (лифляндское), Эстонка (эстляндское), Ригеизис (рижское), Необалтиа (
немцев из России), Академиа (сборная) и Леттониа (латышская — единственная не немецкая корпорация).
Большинство немецких студентов входило в корпорации. Но были и вне их. Эти назывались «дикими». Дикими были и все мы, русские.
Генералы, из которых
большинство были
немцы, обиженно переглянулись между собой.