Неточные совпадения
Оно так
почти и было, потому
что добрая по сердцу Кора делилась по-братски со своими подругами и однокашницами.
Даже балетная Маруся, не слишком верная, по необходимости, как объясняла она своим, — государственному старцу клялась своею
честью,
что не видала три месяца графа Владимира.
— Вы должны бы были сказать,
что я долго не понимала, куда меня возит муж, и это не делает
честь вашему руководительству молодой женой. Вы должны мне были объяснить… Я ваша жена, а не содержанка, ваша подруга, а не товарищ… Тем хуже для вас, если я поняла это сама…
Вся отдавшаяся своему ребенку, проводившая у его колыбели дни и часть ночей, она, естественно, стала
почти чужой для мужа, на которого эта написанная на лице молодой женщины постоянная забота о своей малютке действовала угнетающим образом. Он чувствовал,
что отныне она не принадлежит ему всецело, он шел далее — он был уверен,
что даже в то время, когда он держал ее в своих объятиях, она думала не о нем, а своей дочери.
Чем больше он изучал материю, составляющую человеческий организм, тем более он начинал понимать нравственную душевную сторону человека. В нем развилась необычайная наблюдательность, и он
почти каким-то чутьем угадывал даже тщательно скрываемые горе и несчастье ближнего.
— Чуть не принцу заморскому племянницу-то свою готовит. За князя или графа, а не за иного прочего отдам, говорит… И отдаст… Попомните мое слово, отдаст… Ничего,
что из купеческого рода… В лучшем виде в графини или княгини выйдет, потому
что ныне князьям-то да графам,
почитай, многим есть нечего… А тут деньжищ, ишь, уйма какая… Не пересчитать иному князю или графу.
К
чести Геркулесова, надо сказать,
что он действительно умел держать слово.
Ей даже показалось в тумане
почти постоянного пьянства,
что именно здесь та пристань, где она найдет спокойствие.
Она не понимала,
что большинство обманутых любимыми женщинами, насладившиеся тонким ароматом дорогих вин, стремятся в кабак отведать подкрашенное дрянное вино из толстых,
почти всегда грязных стаканов.
Как все несчастные, которых нужда и горе загоняли в трущобы, она против воли испытывала странное сожаление,
почти болезненное, непонятное стремление вновь погрузиться в омут,
почти тождественный с тем, из которого только
что выбралась.
Все это шумело, перебрасывалось между собою откровенными замечаниями, остротами, не обращая
почти внимания на то,
что делается на сцене.
Беспрестанные жалобы на обиды, кислые мины, когда ему вздумается выйти вечером, или когда ему захочется
почитать в постели, сетования о новом платье, вздохи по поводу рваных сорочек, оханье, когда нет денег, а более всего его возмущали скверные обеды, вследствие того,
что большая часть денег ушла на покупку перчаток.
Она со спокойствием, его уничтожающим, представила ему другие причины его стеснительного положения, представила примеры его расточительности, вскользь упомянула о его многочисленных изменах, только с точки зрения необходимых для них расходов, дала ему понять,
что знает о существовании дома на Фурштадтской, одним словом доказала ему,
что ей известен
почти каждый его шаг.
— Нет, конечно нет! — воскликнул он
почти вслух. — Эта турецкая гостиная скорее будуар одалиски,
чем приемная графини Белавиной.
Граф Владимир остепенился,
почти порвал все с «полусветом», живет сравнительно скромно, но, конечно, в несколько месяцев нельзя требовать, чтобы он совершенно изменил свои привычки, и
что настанет скоро, по ее мнению, то время, когда он раскаявшийся вернется к жене и дочери.
— Теперь — это разница. Теперь темно, и улица
почти пуста. Нет никого, кто бы сказал,
что доктор Караулов разговаривает с известной Фанни, которая влюблена в него.
Он узнал,
что граф
почти удалился от веселящегося Петербурга и
почти исправился.
— Еще недавно был он страшный кутила, а теперь живет
почти отшельником, и только свету в окне,
что ездит к нему одна дамочка, говорят, замужняя.
Можно ли было, кроме того, думать,
что существо такое безличное, каким казался муж г-жи Ботт, вдруг превратился в мстителя, алчущего крови оскорбителя своей
чести.
Она, однако, заметила,
что ее мать
почти обезумела от горя и умолкла, не высказав всего.
Он начал даже
почти спокойно рассуждать о возможности,
что в сообщении Надежды Николаевны о графине и его друге есть доля правды.
Лягушка, на лугу увидевши Вола, // Затеяла сама в дородстве с ним сравняться: // Она завистлива была. // И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться. // «Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?» // Подруге говорит. «Нет, кумушка, далёко!» — // «Гляди же, как теперь раздуюсь я широко. // Ну, каково? // Пополнилась ли я?» — «
Почти что ничего». — // «Ну, как теперь?» — «Всё то ж». Пыхтела да пыхтела // И кончила моя затейница на том, // Что, не сравнявшись с Волом, // С натуги лопнула и — околела.
И вот чему удивляться надо: бывали у нас и такие помещики, отчаянные господа, гуляки записные, точно; одевались
почитай что кучерами и сами плясали, на гитаре играли, пели и пили с дворовыми людишками, с крестьянами пировали; а ведь этот-то, Василий-то Николаич, словно красная девушка: все книги читает али пишет, а не то вслух канты произносит, — ни с кем не разговаривает, дичится, знай себе по саду гуляет, словно скучает или грустит.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И то сказать,
что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул,
чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, //
Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по
почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
И поделом: в разборе строгом, // На тайный суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, //
Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя // Не мячиком предрассуждений, // Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с
честью и с умом.
Вы согласитесь, мой читатель, //
Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (
Что, может быть, одно и то же) // Его
честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Люблю я очень это слово, // Но не могу перевести; // Оно у нас покамест ново, // И вряд ли быть ему в
чести. // Оно б годилось в эпиграмме…) // Но обращаюсь к нашей даме. // Беспечной прелестью мила, // Она сидела у стола // С блестящей Ниной Воронскою, // Сей Клеопатрою Невы; // И верно б согласились вы, //
Что Нина мраморной красою // Затмить соседку не могла, // Хоть ослепительна была.