Неточные совпадения
По лицу Федора Дмитриевича пробежала судорога чисто физической
боли. Ему, который считал в браке любовь первым капиталом, больно было слышать это циническое признание друга в том, что тот обошелся бы и без хороших качеств
жены, лишь бы поправить свои дела ее приданым.
Напротив, то неприятное душевное замешательство, которое он ощутил перед беседой со своей
женой с глазу на глаз, еще более озлобило его против нее, как главной причины хотя мимолетной, но все же сильной душевной
боли, и он насильственно выдвинул на первый план все те подозрения, которые создал в своем уме относительно своей
жены для оправдания своего поступка.
Он хорошо сознавал, что в этом письме Владимир Петрович непременно будет говорить о своей
жене, своей семейной жизни и этим до невыносимой
боли будет бередить его сердечную рану, но бывают состояния души, когда подобное самоистязание составляет своего рода наслаждение.
— Нужно, брат, было, — сказал Костик, помолчав. — Тут
жена заболела, а там братишек в ученье свезли, а напоследки вот сестру замуж выдал.
Неточные совпадения
Как зорко ни сторожило каждое мгновение его жизни любящее око
жены, но вечный покой, вечная тишина и ленивое переползанье изо дня в день тихо остановили машину жизни. Илья Ильич скончался, по-видимому, без
боли, без мучений, как будто остановились часы, которые забыли завести.
У суда стоять — // Ломит ноженьки, // Под венцом стоять — // Голова
болит, // Голова
болит, // Вспоминается // Песня старая, // Песня грозная. // На широкий двор // Гости въехали, // Молоду
жену // Муж домой привез, // А роденька-то // Как набросится! // Деверек ее — // Расточихою, // А золовушка — // Щеголихою, // Свекор-батюшка — // Тот медведицей, // А свекровушка — // Людоедицей, // Кто неряхою, // Кто непряхою…
Чувство ревности, которое мучало его во время неизвестности, прошло в ту минуту, когда ему с
болью был выдернут зуб словами
жены.
Боль была странная и страшная, но теперь она прошла; он чувствовал, что может опять жить и думать не об одной
жене.
Слова
жены, подтвердившие его худшие сомнения, произвели жестокую
боль в сердце Алексея Александровича.
Боль эта была усилена еще тем странным чувством физической жалости к ней, которую произвели на него ее слезы. Но, оставшись один в карете, Алексей Александрович, к удивлению своему и радости, почувствовал совершенное освобождение и от этой жалости и от мучавших его в последнее время сомнений и страданий ревности.