Он не огорчал окружающих его ни одним намеком на мучившее его в последнее время тяжелое предчувствие и
умер на руках Татьяны Петровны, благословив ее и простившись с Иннокентием Антиповичем, Борисом Ивановичем и Марьей Петровной…
Неточные совпадения
— Она
умерла почти у меня
на руках.
— Нет, нет, у меня предчувствие, что скоро
умру, не поцеловав своей дочери, не благословив ее ребенка. Как прекрасен Божий мир, и как мрачно
на душе моей! У меня несметное богатство, а я найду один покой в могиле… В чьи
руки попадет, Иннокентий, после нашей смерти это богатство, добытое, большей частью, твоим трудом?
— Марья Петровна, вы когда-то были милостивы ко мне… Конечно, вам трудно узнать меня, когда ни ваш батюшка, ни Иннокентий Антипович не узнали меня… Я страдал, боролся, но не отчаивался. Тот,
на могиле которого вы были сейчас,
умер на моих
руках, произнося с любовью ваше имя. Пятнадцать лет я ради вашего отца пробыл
на каторге…
— Да, Иннокентий Антипович, это я, — сказала она, протягивая ему обе
руки. — Мой отец видел меня, он снял с меня свое проклятие и благословил меня… О вас он вспоминал все время… Если бы вы слышали его последние слова… Он исповедался перед людьми и
умер спокойно
на наших
руках. А теперь скажите мне, — продолжала она дрожащим голосом, — где мой сын?
Бывали случаи, что дитя утром
умирало на руках нищей, и она, не желая потерять день, ходила с ним до ночи за подаянием.
Грустно было выражение лица его. Жена, Дуня, приемыш, Кондратий не были его родные дети; родные дети не окружали его изголовья. Он думал
умереть на руках детей своих — умирал почти круглым, бездетным сиротою. Он долго, почти все утро, оставался погруженным в молчаливое, тягостное раздумье; глаза его были закрыты; время от времени из широкой, но впалой груди вырывался тяжелый, продолжительный вздох.
Карл кончил тем, что неудачно застрелился (пуля засела в плече), и
умер на руках дочери и патеров, оставив банкиру «на всякий случай» несколько векселей на солидную сумму.
Неточные совпадения
Стану я
руки убийством марать, // Нет, не тебе
умирать!» // Яков
на сосну высокую прянул, // Вожжи в вершине ее укрепил, // Перекрестился,
на солнышко глянул, // Голову в петлю — и ноги спустил!..
«И стыд и позор Алексея Александровича, и Сережи, и мой ужасный стыд — всё спасается смертью.
Умереть — и он будет раскаиваться, будет жалеть, будет любить, будет страдать за меня». С остановившеюся улыбкой сострадания к себе она сидела
на кресле, снимая и надевая кольца с левой
руки, живо с разных сторон представляя себе его чувства после ее смерти.
Он сделался бледен как полотно, схватил стакан, налил и подал ей. Я закрыл глаза
руками и стал читать молитву, не помню какую… Да, батюшка, видал я много, как люди
умирают в гошпиталях и
на поле сражения, только это все не то, совсем не то!.. Еще, признаться, меня вот что печалит: она перед смертью ни разу не вспомнила обо мне; а кажется, я ее любил как отец… ну, да Бог ее простит!.. И вправду молвить: что ж я такое, чтоб обо мне вспоминать перед смертью?
Я вывел Печорина вон из комнаты, и мы пошли
на крепостной вал; долго мы ходили взад и вперед рядом, не говоря ни слова, загнув
руки на спину; его лицо ничего не выражало особенного, и мне стало досадно: я бы
на его месте
умер с горя.
— Знаете ли, Петр Петрович? отдайте мне
на руки это — детей, дела; оставьте и семью вашу, и детей: я их приберегу. Ведь обстоятельства ваши таковы, что вы в моих
руках; ведь дело идет к тому, чтобы
умирать с голоду. Тут уже
на все нужно решаться. Знаете ли вы Ивана Потапыча?