Неточные совпадения
Павел Сергеевич отдал этот приказ старосте шепотом, так как предвидел сильный
протест со стороны доктора Вандаловского, знавшего с хорошей стороны «мужа Арины», и конечно, сейчас бы замолвившего
слово в его защиту. Заседатель не хотел вступать в споры с добродушным, но настойчивым стариком, а, между тем, показания свидетелей, особенно же Харитона Безымянных, и другие обстоятельства дела, бросали сильную тень подозрения на Егора Никифорова.
Неточные совпадения
Наконец, дошел черед и до «Письма». Со второй, третьей страницы меня остановил печально-серьезный тон: от каждого
слова веяло долгим страданием, уже охлажденным, но еще озлобленным. Эдак пишут только люди, долго думавшие, много думавшие и много испытавшие; жизнью, а не теорией доходят до такого взгляда… читаю далее, — «Письмо» растет, оно становится мрачным обвинительным актом против России,
протестом личности, которая за все вынесенное хочет высказать часть накопившегося на сердце.
В течение целых пятнадцати лет все художества сходили Полуянову с рук вполне благополучно, а робкие проявления
протеста заканчивались тем, что жалобщики и обиженные должны были выкупать свою строптивость новою данью. Одним
словом, все привыкли к художествам Полуянова, считая их неизбежным злом, как градобитие, а сам Полуянов привык к этому оригинальному режиму еще больше. Но с последним казусом вышла большая заминка. Нужно же было сибирскому исправнику наскочить на упрямого сибирского попа.
Потеряв таким образом большую часть своего состояния, княгиня, несмотря на то, что Николай Леопольдович, верный своему
слову, продолжал выдавать ей крупные суммы по первому ее требованию, оплачивал баснословные счета всех ее поставщиков, не делая даже ни малейшего намека на желательное уменьшение ее бешеных трат, все-таки стала беспокоиться и внимательнее следить за действиями своего поверенного и с видимым колебанием, но пока еще без явного
протеста подписывала опекунские отчеты.
И эти
слова —
протест против этики закона, этики чистоты.
— Однако будет, господа, толковать о пустяках, — остановил эти препирательства Майзель. — Приступимте к делу; Авдей Никитич, за вами первое
слово. Вы уж высказали мысль о необходимости действовать вместе, и теперь остается только выработать самую форму нашего
протеста, чтобы этим дать делу сразу надлежащий ход. Как вы полагаете, господа?