Неточные совпадения
Варнак сказал правду: Петру Иннокентьевичу Толстых летом 186… года было около пятидесяти лет. Уже
несколько лет, как он был вдовцом и жил
по зимам в городе К., а летом на своей заимке в высоком доме, со своей дочерью Марией.
Петр Иннокентьевич
несколько времени стоял, как бы очарованный этой картиной тихой ночи, затем поднял руку, чтобы закрыть окно, как вдруг ему показалось, что какая-то тень проскользнула
по саду. Его рука опустилась, он
несколько выдвинулся из окна и стал прислушиваться. Тихий шорох шагов достиг до его ушей, и он ясно различил темную фигуру, крадущуюся между деревьями
по аллее, ведущей к заднему двору дома. Осторожно озираясь, приблизилась она к калитке, тихо отворила ее и вышла из саду.
Губы его судорожно сжались, и лишь
по глазам можно было угадать переживаемые им нечеловеческие страдания. Через
несколько минут он снова пришел в себя.
Ждать пришлось недолго. Через
несколько дней, когда Толстых,
по обыкновению последних дней, как зверь в клетке, ходил
по своему запертому на ключ кабинету, ему вдруг послышались приближающиеся к двери шаги. Он быстро подошел и отпер ее. На пороге стоял бледный, как смерть, Иннокентий Антипович. Толстых окинул его вопросительным взглядом.
Она, наконец, вырвалась из его объятий, отошла
несколько шагов, затем снова вернулась, порывисто обвила его шею руками, горячо поцеловала и быстро, не оглядываясь, пошла назад
по направлению к садовой калитке.
Это было последнее усилие. Глаза его закатились, судорога пробежала
по его телу, он
несколько раз вздрогнул и вытянулся.
Кровь, которой была покрыта одежда мертвеца, уже засохла, так что было очевидно, что он был убит
несколько часов тому назад. В нескольких шагах от трупа, на самой дороге, виднелось громадное кровавое пятно. Жертва, по-видимому, раньше лежала там.
Марья Петровна, между тем, окончательно пришла в себя и сначала с удивлением стала озираться
по сторонам, но это продолжалось лишь
несколько мгновений — она вдруг вспомнила все. Страшная действительность стала перед ней, как страшное привидение.
— Ваше мщение, Петр Иннокентьевич, было бессмысленно, безобразно, несправедливо… — медленно заговорила она, сделав
несколько шагов
по направлению к стоящему у двери отцу. Да оно и не достигает цели… Я так же виновата, как и он… и буду любить вечно его одного, буду жить памятью о нем.
Под впечатлением вкравшегося в душу земского заседателя сильного сомнения в виновности Егора Никифорова, он снова передопросил всех свидетелей, видевших его около места преступления, допросил и мельника, у которого был обвиняемый,
по его собственному показанию, вечером, накануне того дня, когда найден труп убитого, и затем, только еще раз перечитав произведенное им следствие, относительно
несколько успокоился — улики были слишком подавляющи, чтобы сомневаться в виновности арестанта.
— Это недоразумение, это просто на просто ошибка, которую, конечно, не замедлят исправить… Егор, конечно, будет защищаться, и следствие направится
по другому, настоящему пути и, конечно, этот путь приведет сюда… Спасибо им, что они дают мне еще
несколько дней жизни…
Выйдя от Арины, Иннокентий Антипович отправился на могилу убитого. Там он застал
несколько крестьян, которые тоже пришли помолиться на могиле безвременно погибшего молодого человека. Вообще судьба покойного вызвала общее сочувствие и усугубила проклятия, которые раздавались
по адресу подлого убийцы.
Иннокентий Антипович не раз посещал К., — так как Петр Иннокентьевич решил не переезжать в город, — и долгушку Толстых, на которой катался
по городу Гладких, видели
несколько раз и подолгу стоявшею у подъездов домов, занимаемых судейскими.
Я прожила еще
несколько месяцев, когда сын моего соседа,
по злобе на отца, поджег его избу.
Он жил в гостинице Разборова
по Большой улице К., занимая очень чистенький и светленький номер. Пребывание его в этом городе продолжалось
несколько месяцев; но время его отъезда не могло быть определено: шли изыскания от города Ачинска до К., и каждый день он мог получить ожидаемое уведомление о начале изысканий от города К.
по направлению к Иркутску.
Он снова упал на колени, возведя глаза к небу и
несколько минут молчал, как бы припоминая, что было видно
по складкам его лба.
Несколько успокоившись и отерев слезы, Татьяна Петровна вышла из сада, затем со двора и тихо пошла
по направлению к поселку. Она шла к своей крестной матери Фекле.
Несколько дней она провела в таком почти лихорадочном состоянии, нигде не находя себе места и вскакивая
по ночам с криками: «идут, идут», затем вдруг стала тиха и задумчива.
Неточные совпадения
Хлестаков, молодой человек лет двадцати трех, тоненький, худенький;
несколько приглуповат и, как говорят, без царя в голове, — один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими. Говорит и действует без всякого соображения. Он не в состоянии остановить постоянного внимания на какой-нибудь мысли. Речь его отрывиста, и слова вылетают из уст его совершенно неожиданно. Чем более исполняющий эту роль покажет чистосердечия и простоты, тем более он выиграет. Одет
по моде.
По левую сторону городничего: Земляника, наклонивший голову
несколько набок, как будто к чему-то прислушивающийся; за ним судья с растопыренными руками, присевший почти до земли и сделавший движенье губами, как бы хотел посвистать или произнесть: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» За ним Коробкин, обратившийся к зрителям с прищуренным глазом и едким намеком на городничего; за ним, у самого края сцены, Бобчинский и Добчинский с устремившимися движеньями рук друг к другу, разинутыми ртами и выпученными друг на друга глазами.
Тем не менее вопрос «охранительных людей» все-таки не прошел даром. Когда толпа окончательно двинулась
по указанию Пахомыча, то
несколько человек отделились и отправились прямо на бригадирский двор. Произошел раскол. Явились так называемые «отпадшие», то есть такие прозорливцы, которых задача состояла в том, чтобы оградить свои спины от потрясений, ожидающихся в будущем. «Отпадшие» пришли на бригадирский двор, но сказать ничего не сказали, а только потоптались на месте, чтобы засвидетельствовать.
Сочинил градоначальник, князь Ксаверий Георгиевич Миналадзе [Рукопись эта занимает
несколько страничек в четвертую долю листа; хотя правописание ее довольно правильное, но справедливость требует сказать, что автор писал
по линейкам. — Прим. издателя.]
(Здесь рукопись на
несколько строк прерывается, ибо автор, желая засыпать написанное песком, залил,
по ошибке, чернилами.