Неточные совпадения
В тайгу рабочие приходят, уже забрав
почти за все время деньги; в лучшем случае остаются
к получению гроши. Люди закабалены.
Вдруг он вспомнил, что несколько раз встречал,
почти у самого сада, незнакомого ему молодого человека — он подумал тогда же, что это кто-нибудь из приезжих
к мелким приискателям или на половинку.
Он стал подползать
к ним ближе. Вот он
почти около них.
Вдруг Гладких встал. В глазах его, сделавшихся
почти стеклянными, выразился страшный испуг. Он подошел
к Петру Иннокентьевичу и, наклонившись
к его уху, сказал сдавленным шепотом...
Это был человек лет тридцати, полный, высокий, блондин с приятным лицом, всегда чисто выбритым, и не только по наружному виду, но и по внутренним качествам, сильно выделялся между своими товарищами — старыми сибирскими служаками, или, как их звали, «юсами», тип которых, сохранившийся во всей его неприкосновенности
почти до наших дней, всецело просился на бумагу, как живая иллюстрация
к гоголевскому «Держиморде».
В Е-ской врачебной управе, находящейся в городе
К., был получен от него в одно прекрасное утро с
почтою тюк, состоявший из ящика, по вскрытии которого в нем оказалась отрубленная человеческая голова с пробитым в двух местах черепом.
Для заседателя было ясно, что покойный был убит из ружья, что убийца, шедший от поселка, поджидал свою жертву на дороге, следовательно знал, что покойный должен идти по ней, и выстрелил, подбежав
к нему спереди,
почти в упор, а затем оттащил труп от дороги
к холму. Оставалось узнать, кто был убийцей и кто убитый.
Хотя в голове Павла Сергеевича и бродили мысли, что отъезд Марьи Петровны Толстых должен иметь некоторое отношение
к совершенному преступлению, но он старался всеми силами оттолкнуть от себя эту мучившую его мысль — углубиться в суть этого дела и доказать невинность Егора Никифорова, в которой, бывали минуты, земский заседатель был
почти убежден.
Время, когда Хмелевский был, как мы уже сказали,
почти убежден в невинности арестованного им убийцы, было особенно продолжительно после того, как Егор Никифоров был, по приказанию заседателя, привезен на третий день обнаружения убийства в поселок и приведен
к трупу, все еще находившемуся в «анатомии».
Известие об аресте и отправлении в К-скую тюрьму Егора Никифорова по обвинению его в убийстве с целью грабежа, конечно, тотчас же достигло до Иннокентия Антиповича Гладких. Оно поразило его, несмотря на то, что он
почти предвидел его ранее, с того момента, когда узнал, что Толстых стрелял из ружья, принадлежавшего «мужу Арины».
Одни эти примеры достаточно объясняют, что и дело Егора Никифорова не могло прийти скоро
к окончанию, несмотря на то, что следствие было произведено всесторонне и полно. Уже одно то обстоятельство, что труп был найден вблизи заимки Толстых,
почти около высокого дома, давало основание затянуть дело.
Современное состояние края подтверждает эти сомнения старожилов и знатоков Сибири, так как прозвище «золотого дна» и представление о неисчислимых богатствах края остались со времен Ермака Тимофеевича и, переходя из уст в уста, от поколения
к поколению, удержались в представлении современников лишь по давности — никто из говоривших о Сибири громкие хвалебные речи не потрудился проверить, что сделали с этим «золотым дном», с этими «богатствами» жизнь и хищнические инстинкты людей, а, между тем, эти два, всегда идущие рука об руку фактора, за время от момента присоединения этого,
почти безлюдного, края России до наших дней сделали очень многое.
Разбитый и нравственно, и физически прибыл он на место своего служения в
К. и с невеселыми думами,
почти не отдыхая, отправился в Завидово.
Она бросилась
к нему на шею с
почти прежней радостной улыбкой.
Егор Никифоров не проронил ни одного слова. С последними словами она вскочила и бросилась в сторону,
к реке. Егор Никифоров поспешил за ней, задыхаясь на бегу. Он успел ухватить ее сзади
почти у самой воды.
Она исчезла бесследно. Никакие поиски
почти в течение полугода не привели ни
к каким результатам. Все считали ее умершей, кроме одного Иннокентия Антиповича…
Неточные совпадения
И там же надписью печальной // Отца и матери, в слезах, //
Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И
к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Люблю я очень это слово, // Но не могу перевести; // Оно у нас покамест ново, // И вряд ли быть ему в
чести. // Оно б годилось в эпиграмме…) // Но обращаюсь
к нашей даме. // Беспечной прелестью мила, // Она сидела у стола // С блестящей Ниной Воронскою, // Сей Клеопатрою Невы; // И верно б согласились вы, // Что Нина мраморной красою // Затмить соседку не могла, // Хоть ослепительна была.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… //
К тому ж — он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина
чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
А счастье было так возможно, // Так близко!.. Но судьба моя // Уж решена. Неосторожно, // Быть может, поступила я: // Меня с слезами заклинаний // Молила мать; для бедной Тани // Все были жребии равны… // Я вышла замуж. Вы должны, // Я вас прошу, меня оставить; // Я знаю: в вашем сердце есть // И гордость, и прямая
честь. // Я вас люблю (
к чему лукавить?), // Но я другому отдана; // Я буду век ему верна».
Еще предвижу затрудненья: // Родной земли спасая
честь, // Я должен буду, без сомненья, // Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке своем родном, // Итак, писала по-французски… // Что делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык //
К почтовой прозе не привык.