Неточные совпадения
Марья Петровна не
заметила его осунувшегося лица и поседевших волос, она думала лишь о совершенном им преступлении — что оно совершено именно им, она не сомневалась ни на минуту — и отступив на середину комнаты, со сверкающими глазами, протянула свою правую руку по направлению к стоявшему в дверях
отцу, как бы защищаясь.
— Она моя крестница, —
заметил Гладких, — но мне все кажется, что будто я ее
отец. За ее судьбу ручаюсь я.
— Не называй его так! — подняла на него она свои заплаканные глаза. — Он все же мой
отец! Как бы ни было велико его преступление, он несет за него наказание, и я буду
молить Господа, чтобы Он простил его.
Молодая девушка подняла голову, так как тон, каким сказал эту фразу Иннокентий Антипович, показался ей загадочным. На лице своего крестного
отца она
заметила тоже загадочно-счастливое выражение.
Не успев удовлетворить свою жажду
мести и чувственности, он решил получить хотя половину добычи своего
отца, а при удаче — даже всю.
— Не успели зарыть
отца в землю, как уже и свадьбу играть… — мрачно
заметил он.
Неточные совпадения
Почтмейстер
заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода
отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в свою очередь, обучают других учеников.
Собравшись у полицеймейстера, уже известного читателям
отца и благодетеля города, чиновники имели случай
заметить друг другу, что они даже похудели от этих забот и тревог.
— Петр Петрович! — закричала она, — защитите хоть вы! Внушите этой глупой твари, что не
смеет она так обращаться с благородной дамой в несчастии, что на это есть суд… я к самому генерал-губернатору… Она ответит… Помня хлеб-соль моего
отца, защитите сирот.
Когда же тот умер, ходил за оставшимся в живых старым и расслабленным
отцом умершего товарища (который содержал и кормил своего
отца своими трудами чуть не с тринадцатилетнего возраста),
поместил, наконец, этого старика в больницу, и когда тот тоже умер, похоронил его.
Амалия Ивановна покраснела как рак и завизжала, что это, может быть, у Катерины Ивановны «совсем фатер не буль; а что у ней буль фатер аус Берлин, и таки длинны сюртук носиль и всё делаль: пуф, пуф, пуф!» Катерина Ивановна с презрением
заметила, что ее происхождение всем известно и что в этом самом похвальном листе обозначено печатными буквами, что
отец ее полковник; а что
отец Амалии Ивановны (если только у ней был какой-нибудь
отец), наверно, какой-нибудь петербургский чухонец, молоко продавал; а вернее всего, что и совсем
отца не было, потому что еще до сих пор неизвестно, как зовут Амалию Ивановну по батюшке: Ивановна или Людвиговна?