Уверились и маменьки, и дочки в «басурманстве» Афанасия Афанасьевича, да и как не увериться, когда мужчина,
в самой поре, новгородских красавиц белоснежных да пышных как чумы бегает.
Ей шел уже восемнадцатый год. Она, что называется, была
в самой поре, но сердце ее билось ровно при виде добрых молодцов, хотя ее жгучие, черные глаза ясно говорили, что рано или поздно в этом сердце вспыхнет страсть неугасимым огнем.
Мы пришли
в самую пору, то есть последние. В гостиной собралось человек восемь. Кроме нас четверых или пятерых тут были командиры английских и американских судов и еще какие-то негоцианты да молодые люди, служащие в конторе Каннингама, тоже будущие негоцианты.
— Да ты не бойся, Устюша, — уговаривал он дичившуюся маленькую хозяйку. — Михей Зотыч, вот и моя хозяйка. Прошу любить да жаловать… Вот ты не дождался нас, а то мы бы как раз твоему Галактиону
в самую пору. Любишь чужого дедушку, Устюша?
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, //
В ее затеи не входил, // Во всем ей веровал беспечно, // А
сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать
пора, // И гости едут со двора.
Пора в самом деле сделаться порядочным.
Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с этих
пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную пару и
сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной
в воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже…
Подошедши к бюро, он переглядел их еще раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно,
в один из ящиков, где, верно, им суждено быть погребенными до тех
пор, покамест отец Карп и отец Поликарп, два священника его деревни, не погребут его
самого, к неописанной радости зятя и дочери, а может быть, и капитана, приписавшегося ему
в родню.
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который
в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к
самым дверям, так что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его знает, что такое гнев.