Неточные совпадения
Провинциалки-хохотушки, прожившие всю свою
жизнь в глухой Малороссии, наивно рассказывали всем, кто только хотел их слушать, о цели своего приезда и заманивали к себе молодых
людей.
Ничего не было бы удивительного в том, что
человек, обладающий большим состоянием, пожелал променять свою прежнюю «собачью
жизнь» на
жизнь, соответствующую его громадным средствам, тем более, что эта перемена
жизни была далеко не безвыгодна для одержимого манией наживы богача, так как банкирское дело и другие финансовые и биржевые операции расширили круг деятельности петербургского «паука», и в его паутину стали попадаться крупные трутни великосветского мира.
В шуме дерев, в шелесте листьев, в душистых цветах искала она ту поэзию
жизни, которой не доставало ее мечтательной душе среди окружающих ее
людей.
— Я знаю, что моя невеста дорожит вашим мнением, И вот, именно ради того, чтобы быть достойным вашего участия, я И хочу, чтобы вы поняли меня совершенно. Я знаю, что меня называют
человеком безнравственным, и признаюсь, что вел
жизнь пустую и распущенную, но я уже несколько раз пытался изменить ее. Вот и теперь я имею это же намерение.
— Вы не знаете, как страсть к игре губит
человека, а он игрок. Он сделал бы вас на всю
жизнь несчастной. Он испорченный, дурной
человек, даже ваша любовь не исправила бы его.
Кто он был, откуда явился в столицу, какие имеет средства к
жизни? — все эти вопросы, которыми не задается наше современное общество при встрече с незнакомцем, если он элегантно одет, имеет внушительный вид и обладает всегда полным бумажником. Последние условия всецело подходили к Григорию Александровичу, и прием его в среду
людей, считающих друг друга, а в особенности, самих себя порядочными, состоялся беспрепятственно.
Это происходит оттого, что для
человека бесхарактерного, а тем более неразвитого, самое тяжкое, что может быть, — это борьба с
жизнью.
Если бы
человек, который совершил преступление, получил бы хороший урок, который убедил бы его, что поступать таким образом не только скверно, но и невыгодно, и при этом он сохранил бы все свои силы для
жизни без унижений, то он, конечно, другой раз не поддался бы соблазну.
Эти представители общества смотрят на
людей и
жизнь общежитейскими беспристрастными глазами, а это уже огромный шаг вперед в деле правосудия. Будь у нас в России такое учреждение, Дмитрий Павлович Сиротинин не был бы, быть может, прийдя утром в контору честным
человеком, к вечеру уже заключенным под стражу преступником.
Жизнь веселящейся Москвы и Петербурга не могла удовлетворить его, слишком много видевшего на своем веку. Любовь к Мадлен де Межен, как мы знаем, была отравлена созданными им самим предположениями и подозрениями, да и не такой
человек был Николай Герасимович Савин, чтобы долговременное обладание даже красивейшей и любимейшей женщиной не наложило на отношение его к ней печать привычки — этого жизненного мороза, от которого вянут цветы любви и страсти.
Полученное от Долинского письмо, таким образом, внесло в
жизнь Савина перспективу разнообразия, и он схватился за предложение адвоката явиться на помощь Елизавете Петровне Дубянской обеими руками, тем более, что действительно не избег общей участи всех знавших молодую девушку и поддался ее неотразимому обаянию, как хорошего, душевного
человека.
— Ну, вот видите… Вы должны согласиться, что я знаю
жизнь и
людей…
— Встань, говорю тебе… Этот честный и благородный
человек простил тебя, и кара закона не обрушится на твою голову, но внутри себя ты до конца
жизни сохранишь презрение к самому себе… Прошу вас, господин следователь, составить протокол о признании моего сына в растрате сорока двух тысяч рублей — относительно последней растраты я не заявлял вам официально — добавив, что я не возбуждаю против него преследования…
— Этого признания, надеюсь, достаточно для освобождения из-под стражи неповинно осужденного мною
человека, перед которым я всю
жизнь останусь в долгу? — спросил Корнилий Потапович.
— Поймете, барышня, все вам расскажу на чистоту, душу свою облегчу… Пусть и близкие вам
люди слушают… В старом грехе буду каяться, ох, в старом… Не зазорно… Может, меня Господь Бог за это уже многим наказал, не глядите, что богат я, порой на сердце, ох, как тяжело… От греха… По слабости человеческой грехом грех и забываешь… Цепь целая, вериги греховные, жизнь-то наша человеческая…
Впервые мысль, что каждая цифра приходной и расходной книги банка имеет тесную связь с
жизнью человека, его семейных и близких, поразила его с особой ясностью.
Жизнь людей с пылким, увлекающимся темпераментом, которым природа в такой большой дозе наградила нашего героя, периодически посещается бурями. Это зависит он них самих, они ищут таких бурь. Тихая пристань — домашний очаг, регулярная
жизнь, постоянство любящей женщины — все это не создано для них. К ним всецело могут быть применены слова поэта...
В минуты даже кажущегося счастья
человек не хочет вспоминать о тяжелых обязанностях
жизни, он старается отдалить их.
В заметке рассказывалось, что молодой
человек покончил с собой выстрелом из револьвера в том самом притоне, откуда год тому назад бежала завлеченная обманом жертва Клавдия Васильевна Дроздова и из боязни быть вновь возвращенной в притон бросилась с чердака трехэтажного дома на Грачевке и была поднята с булыжной мостовой без признаков
жизни.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно
жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила
жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Он окурил упоительным куревом людские очи; он чудно польстил им, сокрыв печальное в
жизни, показав им прекрасного
человека.
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее
человеку наука
жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
— Нет, не повалю, — отвечал Собакевич, — покойник был меня покрепче, — и, вздохнувши, продолжал: — Нет, теперь не те
люди; вот хоть и моя
жизнь, что за
жизнь? так как-то себе…