Неточные совпадения
Николай Герасимович, оставленный волею закона наедине
с самим собою, невольно предался воспоминаниям.
— Может быть, мы скоро ее увидим здесь? Остальное устроится
само собою. Будь нежен
с Катей, это тебя рассеет… Иди к ней в будуар… Там уже, без сомнения, подан чай… Барон уже исчез давно со своей Муськой, следуй его примеру. Как только явится князь Асланбеков, я устрою игру и дам тебе знать.
Кто он был, откуда явился в столицу, какие имеет средства к жизни? — все эти вопросы, которыми не задается наше современное общество при встрече
с незнакомцем, если он элегантно одет, имеет внушительный вид и обладает всегда полным бумажником. Последние условия всецело подходили к Григорию Александровичу, и прием его в среду людей, считающих друг друга, а в особенности,
самих себя порядочными, состоялся беспрепятственно.
Предприняв вместе
с Матильдой Руга, тоже присутствовавшей на балу и даже исполнявшей два номера в концертном отделении, поход на состояние графа Вельского, стараясь для этого излечить графа Петра Васильевича от любви к Надежде Корнильевне, онтпонял, что
сам и незаметно для
самого себя влюбился в Алфимову
с тою роковою последней вспышкою страсти пожившего и уже немолодого человека, которая туманит ум и может заставить человека решиться на все, включая и преступление.
Граф Стоцкий бесился, стыдился
самого себя за такое мальчишеское увлечение, а между тем ничего не мог поделать
с собою.
Отца она никогда не знала, да о нем и не было упомянуто в ее метрическом свидетельстве, а ее мать была из тех падших женщин, не потерявших вместе
с нравственностью благоразумия и сумевших скопить
себе деньжонки на черный день, которыми и перебивалась вместе
с маленьким заработком дочери, принужденная
с летами оставить свое занятие «любовью», как она
сама выражалась.
— Да, милочка, трудно вам
с этим справиться… За любящей девушкой усмотреть, ох, как трудно…
Сама по
себе знаю. Был тоже за мной не один глаз, однако, всех провела — убежала
с милым…
Не жалованье и не стол
с квартирою удерживали ее сложить
с себя обязанности компаньонки девушки, которая смотрит на нее, как на врага, а
самая эта девушка, в которой Елизавета Петровна чутким сердцем угадывала жертву чьей-то адски искусно задуманной и исполняемой интриги.
Посещения «от
себя», а не «от барыни», Ириши участились, она
сама даже как будто привязалась к своему поклоннику,
с которым ее связывало секретное поручение барыни.
— Клянусь тебе, я
сам ничего не понимаю!
С Ольгой Ивановной я вел
себя, как брат. Бывали случаи, что я бесился на тебя за твою холодность и старался заставить тебя ревновать, но
с тех пор, как понял, что ты слишком чиста и высока для ревности, я веду
себя так же честно.
— А вследствие того, что до момента обнаружения растраты считал его честнейшим и аккуратнейшим из моих служащих. Он
с такою точностью и идеальной честностью исполнял несколько моих провинциальных поручений, что я стал верить в него, как в
самого себя.
Он вспомнил, что всю ночь отгонял от
себя мысль о появлении Савина, не только знавшего, но и бывшего в приятельских отношениях
с действительным владельцем титула графов Стоцких, отгонял другою мыслью, что успеет еще на следующий день со свежей головой обдумать свое положение, и вдруг этот
самый Савин, как бы представитель нашедшего
себе смерть в канаве Сокольницкого поля его друга, тут как тут — явился к нему и дожидается здесь, за стеной.
Все, казалось, по выражению его друга и руководителя графа Стоцкого, «обстояло благополучно», а между тем
сам Иван Корнильевич ходил, как приговоренный к смерти, и только при отце и посторонних деланно бодрился, чтобы не выдать
себя с головою.
— В настоящее время я попал опять в тяжелую борьбу
с самим собою… Я друг вашего сына, и вместе
с тем, ваш друг…
Он украл капитал у дочери своего барина, оставив ее
с мужем почти без средств, вследствие чего, быть может, Дубянский попытался игрой составить
себе состояние, но, как всегда бывает
с игроками, игра, обогатив его вначале, в конце концов погубила его жену,
самого его и сделала то, что его дочь принуждена была жить в чужих людях.
— Я не отец тебе, — воскликнул старик Алфимов, — да ты и не виноват передо мной, ты крал у
себя самого, ты заплатишь мне из своих денег сто двадцать тысяч
с процентами, а остальные восемьсот восемьдесят тысяч можешь получить завтра из государственного банка, я дам тебе чек, и иди
с ними на все четыре стороны.
— От души прощаю вас, Корнилий Потапович, вы были введены в заблуждение… Я
сам наедине
с собою, в своей камере размышлял об этом деле и понимаю, что будь я на вашем месте, я бы никого не обвинил, кроме меня… Сознавая свою невинность, я
сам обвинял
себя, объективно рассматривая дело… От всей души, повторяю, прощаю вас и забываю…
— Да, еще…
С завтрашнего дня я прошу вас занять ваше место в кассе моей банкирской конторы
с двойным против прежнего окладом жалованья. Этим вы окончательно примирите меня
с самим собою.
— Она, она!.. — как бы про
себя прошептал Корнилий Потапович. — Знал ли я ее?.. Как еще знал,
с колыбели на моих руках она и выросла… Мы
с покойным барином почитай ее
сами выкормили.
В заметке рассказывалось, что молодой человек покончил
с собой выстрелом из револьвера в том
самом притоне, откуда год тому назад бежала завлеченная обманом жертва Клавдия Васильевна Дроздова и из боязни быть вновь возвращенной в притон бросилась
с чердака трехэтажного дома на Грачевке и была поднята
с булыжной мостовой без признаков жизни.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво,
с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин
с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине
с своей душой // Был недоволен
сам собой.
«Мой дядя
самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать
себя заставил // И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука //
С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про
себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Как рано мог уж он тревожить // Сердца кокеток записных! // Когда ж хотелось уничтожить // Ему соперников своих, // Как он язвительно злословил! // Какие сети им готовил! // Но вы, блаженные мужья, //
С ним оставались вы друзья: // Его ласкал супруг лукавый, // Фобласа давний ученик, // И недоверчивый старик, // И рогоносец величавый, // Всегда довольный
сам собой, // Своим обедом и женой.
Уже сукна купил он
себе такого, какого не носила вся губерния, и
с этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов
с искрою; уже приобрел он отличную пару и
сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной
с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже…
Но это, однако ж, несообразно! это несогласно ни
с чем! это невозможно, чтобы чиновники так могли
сами напугать
себя; создать такой вздор, так отдалиться от истины, когда даже ребенку видно, в чем дело!