Неточные совпадения
— Так будь же благоразумен, Станислав! — продолжал тот. — Тебе предстоит доставить мне все необходимое для жизни, приятной
и спокойной. Там, вдали, я так истосковался о таком любящем
сердце, как твое, что раз добравшись до него, я уже его не выпущу! А я хочу быть богатым
и жить приятно. Ты у меня в
руках и должен за это платить!..
Не одни горячие губы целовали меня, не одни нежные
руки обвивались вокруг моей шеи, но все эти любовные приключения удовлетворяли только мое сластолюбие
и ни одно из них не затронуло моего
сердца.
Сердце молодой девушки порывисто билось. «Да, я буду его другом, — думала она. — Надя не полюбит его
и мира душевного ему не даст… Так сделаю это я…» Граф Петр Васильевич взял ее между тем за
руки. Кровь бросилась ей в голову.
— Я понимаю, что ты скрываешь от матери, которая не одобряет твоих симпатий. Она
и теперь осудила бы тебя за то, что ты сидишь у меня на коленях. Ну, да ничего. Ты для меня то же любимое дитя, которое десять-двенадцать лет тому назад я носил на
руках. Но тогда твое
сердце принадлежало только мне, а теперь…
Имея на
руках порученную ему больную, он все свои мысли направил к всевозможному разъяснению по данным его науки ее болезни
и столь же возможному если не излечению, то облегчению ее страданий, забывая носимую им в
сердце страшную рану.
— Надежда Корнильевна, — начал он, — об этой минуте я мечтал в течение многих бессонных ночей. В ваших
руках моя жизнь
и смерть. Я знаю, что вы замужем, но вас выдали насильно. А теперь молю вас, ответьте мне на один вопрос, от которого зависит моя судьба. Любите ли вы своего мужа? Скажете вы «да», я клянусь вам — мы никогда больше не увидимся! Но если вы скажете «нет» — о, тогда я вправе носить ваш образ в моем
сердце как святыню
и сделаю ради него все на свете.
— Я понимаю вас, — пожал ей
руку Аркадий Семенович, — у вас прекрасная душа
и доброе
сердце… Я думал, что у моей девочки тоже доброе
сердце… Я ошибся…
Другой бы на моем месте предложил княжне son coeur et sa fortune; [
руку и сердце (фр.).] но надо мною слово жениться имеет какую-то волшебную власть: как бы страстно я ни любил женщину, если она мне даст только почувствовать, что я должен на ней жениться, — прости любовь! мое сердце превращается в камень, и ничто его не разогреет снова.
Но это все было давно, еще в ту нежную пору, когда человек во всяком другом человеке предполагает искреннего друга и влюбляется почти во всякую женщину и всякой готов предложить
руку и сердце, что иным даже и удается совершить, часто к великому прискорбию потом на всю остальную жизнь.
— Вы — распрекрасная девица, Наталья Фаддеевна, — сказал Егорка нежно, — словно — барышня! Я бы — не то что в щелку дал вам посмотреть,
руку и сердце предложил бы — только… рожу бы вам другую!..
— Не будьте жестоки: я далек от этой мысли: я предлагаю вам
руку и сердце, я предлагаю вам мое имя, несмотря на ваше настоящее положение, в котором, впрочем, виною опять только я один…
Неточные совпадения
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей //
И странным с Ольгой поведеньем // До глубины души своей // Она проникнута; не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная
рука // Ей
сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет
и шумит… // «Погибну, — Таня говорит, — // Но гибель от него любезна. // Я не ропщу: зачем роптать? // Не может он мне счастья дать».
Мне памятно другое время! // В заветных иногда мечтах // Держу я счастливое стремя… //
И ножку чувствую в
руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло в увядшем
сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою своей; // Они не стоят ни страстей, // Ни песен, ими вдохновенных: // Слова
и взор волшебниц сих // Обманчивы… как ножки их.
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в
руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым
сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо
и с трудом, // Его так мило искажали, //
И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
И чье-нибудь он
сердце тронет; //
И, сохраненная судьбой, // Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда // На мой прославленный портрет //
И молвит: то-то был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная
рука // Потреплет лавры старика!
Своим пенатам возвращенный, // Владимир Ленский посетил // Соседа памятник смиренный, //
И вздох он пеплу посвятил; //
И долго
сердцу грустно было. // «Poor Yorick! — молвил он уныло, — // Он на
руках меня держал. // Как часто в детстве я играл // Его Очаковской медалью! // Он Ольгу прочил за меня, // Он говорил: дождусь ли дня?..» //
И, полный искренней печалью, // Владимир тут же начертал // Ему надгробный мадригал.