Неточные совпадения
Во Франции, Италии и других странах, где его хорошо знали, где все
читали о его двух бегствах и вообще обо всем случившемся с ним, было, конечно, опаснее жить, чем в Брюсселе, в незнакомом городе, под прикрытием чужого
имени и скромной уединенности.
Там, в комиссариате, он
прочел Савину приказ королевского прокурора об его аресте вследствие обвинения его в проживании под чужим
именем, преступлении, за которое по закону Бельгии виновные подвергаются заключению в тюрьме до трех месяцев.
— Вас обвиняют в проживании под чужим
именем и в оскорблении действием и словами полицейского комиссара и агенток полиции при вашем аресте, — сказал он,
прочитав присланный комиссаром протокол. — Признаете ли вы себя виновным?
— Я уже вас знаю по слухам…
Читал ваш процесс. Как я глубоко сочувствую вам… Насколько будет возможно, постараемся, чтобы у нас было вам хорошо. Но, Зиновия Николаевна, каков наш Долинский? Этот процесс сделал сразу ему
имя.
«Милая, бедная мама! Какой удар вынесла ты,
прочтя письмо. Но ты, дорогая, ты одна, я глубоко уверен в этом, не поверишь, что твой сын бесчестный человек. Не поверила бы ты, если бы я сам даже признался в преступлении… Но тем более тяжело твое несчастье. Видеть невинного сына, заклейменного обществом страшным
именем вора, тяжелее во сто крат, чем знать, что заблудшее дитя несет заслуженное наказание».
Когда колесница с Нептуном подъехала на шканцы и остановилась против мостика, на котором стояли капитан и офицеры, Нептун сошел с нее и, отставив не без внушительности вперед свою босую ногу, стукнул трезубцем и велел подать список офицеров. Когда одно из лиц свиты подало Нептуну этот список, владыка морей,
прочитав имя, отчество и фамилию капитана, обратился к нему с вопросом:
Я поняла, что он за что-то сердит на этого С-ца, и, чтоб подслужиться к нему и рассеять тоску его, подошла к столу, взяла афишку, начала разбирать ее и вслух
прочла имя С-ца.
Неточные совпадения
Он в лицах проходит историю славных времен, битв,
имен;
читает там повесть о старине, не такую, какую рассказывал ему сто раз, поплевывая, за трубкой, отец о жизни в Саксонии, между брюквой и картофелем, между рынком и огородом…
Эх! эх! придет ли времечко, // Когда (приди, желанное!..) // Дадут понять крестьянину, // Что розь портрет портретику, // Что книга книге розь? // Когда мужик не Блюхера // И не милорда глупого — // Белинского и Гоголя // С базара понесет? // Ой люди, люди русские! // Крестьяне православные! // Слыхали ли когда-нибудь // Вы эти
имена? // То
имена великие, // Носили их, прославили // Заступники народные! // Вот вам бы их портретики // Повесить в ваших горенках, // Их книги
прочитать…
Получила название по
имени своего основателя — Джованни Антонио Галиньяни.] но он не
читал; он глядел пристально в камин, где, то замирая, то вспыхивая, вздрагивало голубоватое пламя…
Протестуя против этого желания и недоумевая, он пошел прочь, но тотчас вернулся, чтоб узнать
имя автора. «Иероним Босх» —
прочитал он на тусклой, медной пластинке и увидел еще две маленьких, но столь же странных.
Читая эти страницы, испещренные названиями какого-то птичьего языка, исполненные этнографических, географических, филологических данных о крае, известном нам только по
имени, благоговею перед всесокрушающею любознательностью и громадным терпением ученого отца и робко краду у него вышеприведенные отрывочные сведения о Корее — все для вас.