Послушав совета надзирателя, Николай Герасимович написал смотрителю заявление, в котором просил его разрешить ему купить необходимые продукты, но получил отказ. Этот необоснованный отказ страшно взбесил заключенного, и он
написал письмо к прокурору киевского окружного суда Н. Г. Медишу, его старому знакомому, с которым он был еще в бытность его товарищем прокурора в Туле в самых лучших отношениях.
Будущая графиня была неутешна и каждый день
писала письма своей подруге, в которых просила, как только она поправится, приехать погостить к ней, так как она положительно умирает от тоски по ней.
Молодая женщина сидела одна в кабинете Владимира Игнатьевича и
писала письмо родителям. Это было то письмо, после получения которого из Петербурга выехали на розыски беглецов Долинский, Селезнев и Дубянская.
При самом выезде из Парижа она
написала письмо Савину, но при формальности передачи писем арестантам он получил его тогда, когда она уже второй день жила в шикарном номере «Европейской гостиницы» в Петербурге.
Привыкшая за последнее время к подобным сценам Мадлен не придала и описанной нами особого значения и, решив
написать письмо к своей кузине во Францию, прошла в кабинет Николая Герасимовича за бумагой.
Вся гордость любящей женщины, сознающей еще свою красоту и таящуюся в ней силу, поднялась в ее душе. Она положила записку под чернильницу, взяла нужную ей бумагу и начала
писать письмо.
Неточные совпадения
Оказалось, что у покойного Лейна была мать, живущая в Ревеле, которая, не получая
писем от своего сына, стала прямо бомбардировать меня
письмами, в которых удивлялась молчанию сына и, не понимая такового,
писала, что собирается к нему приехать.
Писал своей жене в Петербург нежные
письма, и в то же время выдавал себя за холостяка и женился в Белокаменной на зрелой, но весьма богатой княжне Туркестановой.
Она
написала ему и французскому консулу, а затем принялась за длинное и осторожное
письмо к Николаю Герасимовичу, в котором старалась его успокоить насчет своего положения.
Письмо она адресовала маркизу Сансак де Траверсе.
— Позвольте мне
писать Мадлен через вас, чтобы мои
письма не были читаны в тюрьмах.
Иван Александрович сам
написал Алфимовым почтительное
письмо, в котором уведомлял, что его дочь нездорова и не может пуститься в дорогу.
Он
написал уже несколько
писем на имя ее горничной, но сам не получил ни одного.
Он сразу узнал Наташу, горничную Надежды Корнильевны, на имя которой он
писал из-за границы несколько
писем, не получив на них ни строчки ответа.
— Ну, нет… Надо еще узнать ответ от твоих родителей… Мы поедем в Москву… После первого
письма ты
напишешь второе, где скажешь, чтобы они прислали ответ до востребования.
— Я сегодня
написал и отправил с курьерским обстоятельное и подробное
письмо Аркадию Семеновичу, — сказал Долинский. — Он получит его завтра до обеда, значит, до курьерского поезда может быть получена телеграмма о его немедленном возвращении.
— В бреду? Нет… Ты выходишь за Лужина для меня. А я жертвы не принимаю. И потому, к завтраму,
напиши письмо… с отказом… Утром дай мне прочесть, и конец!
Детей успокоили, сказав им: да, они жених и невеста, это решено; они обвенчаются, когда вырастут, а до той поры им разрешают
писать письма друг другу.
Неточные совпадения
А он не едет; он заране //
Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он
пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в
письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам
письмо его точь-в-точь.
Во дни веселий и желаний // Я был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения
письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: // Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! // Я это потому
пишу, // Что уж давно я не грешу.
И сердцем далеко носилась // Татьяна, смотря на луну… // Вдруг мысль в уме ее родилась… // «Поди, оставь меня одну. // Дай, няня, мне перо, бумагу // Да стол подвинь; я скоро лягу; // Прости». И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна
пишет. // И всё Евгений на уме, // И в необдуманном
письме // Любовь невинной девы дышит. //
Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
Еще предвижу затрудненья: // Родной земли спасая честь, // Я должен буду, без сомненья, //
Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке своем родном, // Итак,
писала по-французски… // Что делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе не привык.
Он объявил, что главное дело — в хорошем почерке, а не в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни в министры, ни в государственные советники, а Тентетников
писал тем самым
письмом, о котором говорят: «
Писала сорока лапой, а не человек».