— Бог с вами, что вы говорите, Любовь Аркадьевна! Вы молоды и чисты, а потому доверчивы… Неелов был первый человек, который сумел заговорить с вами языком, понятным вашему сердцу, да еще и при таких обстоятельствах. Виноваты ли вы, что поверили ему?.. Ну, а теперь говорю с вами я и прежде всего объявляю, что если
отец ваш и благословит наш брак, я заранее отказываюсь от его богатства… согласны вы?
Неточные совпадения
— В Петербург! — воскликнул
отец Иосиф вне себя. — В этот современный Вавилон, в этот город безверия и распущенности, где погибает добродетель и честность? И этому-то Молоху, который не щадит ни невинность, ни душевную чистоту, хотите вы поручить
вашу дочь, эту жемчужину между девушками.
— Дай Бог, чтобы вы не обманулись в
ваших надеждах, достойный друг… — сказал
отец Иосиф.
—
Ваш отец выбрал вам будущего супруга, надо покориться его воле, ведь сами, чай, знаете, что сказано: «Дети — повинуйтесь родителям своим… Чти
отца твоего и матерь твою…»
— Конечно, брак без взаимной любви и уважения — не брак в христианском смысле… — после некоторого раздумья сказал
отец Иосиф. — Я поговорю с
вашим батюшкой.
«Если вы хотите, — послышалось над самым моим ухом, — вы можете спасти
вашего отца».
«
Ваш отец разорился по собственной вине, — заговорил он, отчеканивая каждое слово, — у меня в кармане его обязательство на сумму большую, чем стоит все его имение…
Несмотря на всю свою грубость, он понял, что смертельно оскорбил меня, и сказал: «Я не жестокосерд, согласитесь выйти за меня замуж и все станет опять принадлежать вам и
вашему отцу».
— Конечно, надежды
вашего отца не оправдались? — мягко и участливо спросила Ястребова. — Вам так совсем ничего и не оставили?
— Если вам угодно… Только посмотрим, кому из нас он больше поверит… Кроме того, графиня, предупреждаю вас, будет время — и оно уже недалеко — что я потребую от вас того, о чем прошу сегодня, как милости.
Ваш муж проиграл все свое состояние…
Ваше богатство и даже богатство
вашего отца не покроют его долгов…
— И вы верите, при
вашем знании жизни, в добродетель современных девушек и неподкупность нынешних
отцов? Хлебников,
ваш управляющий, и должен молчать, если не захочет потерять место… Вы возьмите ее в дом под видом присмотра за хозяйством. Вот и все.
— Перестаньте… — начала она. — К числу человеческих добродетелей принадлежит и повиновение родителям, а
вашего отца такое объяснение не порадовало бы… Лучше скажите, как вы проводите время?
— Во время проверки кассы лично вами без
вашего отца не давали ли вы Сиротинину таких поручений, которые заставляли его удаляться из помещения кассы?
— Сохрани меня Бог подать такой совет… Невиновность должна всегда обнаружиться… Я говорю только, что
ваше показание следователю не даст ему возможности начать обвинение против потерпевшего, каким является в данном случае молодой Алфимов, и превратить его в обвиняемого, если этого, конечно, потребует его
отец.
— Вы отгадали, графиня. Я счел своим долгом выяснить ему тот обман с медальоном, которому он подвергся на недавнем празднике у
вашего отца.
— Я вам это предсказываю заранее… Но пусть будет по-вашему… Я вхожу в
ваше положение, вам не хочется потерять ни одного из пижонов: ни
отца, ни сына…
Известно вам из деяний
отцов ваших, известно всем из наших летописей, что мудрые правители нашего народа, истинным подвизаемы человеколюбием, дознав естественную связь общественного союза, старалися положить предел стоглавному сему злу.
— Но, издеваясь над стихами, не издевались ли вы и над идеями представительного правления, над идеями, ради реализации которых деды и
отцы ваши боролись, умирали в тюрьмах, в ссылке, на каторге?
— Господин отставной поручик Карамазов, я должен вам объявить, что вы обвиняетесь в убийстве
отца вашего, Федора Павловича Карамазова, происшедшем в эту ночь…
— Как истинный друг
отца вашего, желаю предупредить, — сказал генерал, — я, вы видите сами, я пострадал, по трагической катастрофе; но без суда! Без суда! Нина Александровна — женщина редкая. Варвара Ардалионовна, дочь моя, — редкая дочь! По обстоятельствам содержим квартиры — падение неслыханное! Мне, которому оставалось быть генерал-губернатором!.. Но вам мы рады всегда. А между тем у меня в доме трагедия!
Неточные совпадения
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: // Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас я забывал // И жажду славы и похвал, // И край
отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах
ваш легкий след.
Вы не поверите,
ваше превосходительство, как мы друг к другу привязаны, то есть, просто если бы вы сказали, вот, я тут стою, а вы бы сказали: «Ноздрев! скажи по совести, кто тебе дороже,
отец родной или Чичиков?» — скажу: «Чичиков», ей-богу…
—
Ваше сиятельство, — вскрикнул Чичиков, — умилосердитесь! Вы
отец семейства. Не меня пощадите — старуха мать!
— Мне
ваш отец все тогда рассказал. Он мне все про вас рассказал… И про то, как вы в шесть часов пошли, а в девятом назад пришли, и про то, как Катерина Ивановна у
вашей постели на коленях стояла.
«Милостивый государь, — начал Обломов, —
ваше благородие,
отец наш и кормилец, Илья Ильич…»