Неточные совпадения
Конечно, этих денег было слишком мало, чтобы ехать тотчас же в Америку,
как они проектировали, и начать
там что-нибудь серьезное.
Там достаточно телеграммы или письма какого-нибудь полицейского комиссара, или агента парижской, берлинской или миланской полиции к префекту или управлению другой иностранной полиции, в Брюсселе, Женеве или Вене, чтобы вся эта брюссельская, женевская и венская полиция была тотчас же поставлена на ноги по иностранному делу,
как бы по своему собственному и заподозренные лица разысканы и арестованы до выяснения дела и присылки всей подробной о них переписки.
Там больные, конечно, пользовались большим комфортом и удобством, но все были так же изолированы от других заключенных,
как и в большом здании, и кроме доктора, фельдшера и тюремного персонала никого не видели.
Приехав во Францию, я скоро познакомился с некоторыми проживающими
там русскими и благодаря моему знанию русского языка был введен ими всюду и представлен
как их соотечественник, русский офицер Савин. Моя веселая, даже расточительная жизнь в Париже и Ницце дала мне скоро некоторую известность, про меня часто писалось в газетах: о моих лошадях, выездах, об огромных выигрышах и проигрышах в карты и дуэлях.
— Может быть, мы скоро ее увидим здесь? Остальное устроится само собою. Будь нежен с Катей, это тебя рассеет… Иди к ней в будуар…
Там уже, без сомнения, подан чай… Барон уже исчез давно со своей Муськой, следуй его примеру.
Как только явится князь Асланбеков, я устрою игру и дам тебе знать.
— Так будь же благоразумен, Станислав! — продолжал тот. — Тебе предстоит доставить мне все необходимое для жизни, приятной и спокойной.
Там, вдали, я так истосковался о таком любящем сердце,
как твое, что раз добравшись до него, я уже его не выпущу! А я хочу быть богатым и жить приятно. Ты у меня в руках и должен за это платить!..
Иван Александрович только целый день качал головой после этого нашествия, находя это общество несоответствующим для молодой девушки, и решился мысленно не пускать дочь в хозяйский дом во время пребывания
там этих «петербургских сирен»,
как прозвал он прибывших дам.
— Я думал об этом, — отвечал спокойно Иван Александрович, — но
там опасность для моей девочки не так велика,
как здесь.
— Вы правы! — воскликнул граф, — О, Ольга Ивановна, вы себе представить не можете,
как тяжело быть не понятым
там, откуда ожидаешь счастья своей жизни. Может быть, небо поставило вас на моем пути
как ангела света, которому суждено водворить мир в душе моей невесты, а мне даровать величайшее земное счастье.
О,
как бы она хотела быть его женой!.. Но
там уже все совершилось, все кончено, другая женщина владеет им, а, следовательно, не может дать ему того счастья, которого он так стоит и которого он так жаждет.
Вернувшись в Париж, верная своему слову, она, покончив в нем свои дела, уехала к своей кузине и
там, в глуши французской провинции, стала жить ожиданием весточек от ее «несчастного друга»,
как называла Мадлен де Межен Савина.
Она приехала
как раз накануне дня, назначенного для судебного разбирательства дела Савина в Петербурге, и когда он вернулся в свою камеру, довольный своим оправданием, его
там ожидала другая радость — письмо от Мадлен де Межен.
— Не бесись, сердечный… У тебя
там нож под сюртуком, зарезать хочешь? Смотри, не просчитайся! Все наши с тобой дела,
как я уже говорил тебе, в руках третьего человека, и тронь ты один волос у меня на голове, он пустит их в ход! Одним словом, клянусь тебе честью каторжника — и жить, и погибать мы будем вместе.
— Восхитительный день, и нельзя в этот день не погулять… — застенчиво, и
как бы извиняясь, сказал Костин, почтительно снимая шляпу. — Вот мы с женой и пришли в Летний сад, хотя Таврический от нас ближе… Но
там уже теперь сделалось сыро…
— Исхудала она еще и здесь до неузнаваемости и несколько дней тому назад,
как уехала в Москву, в Никитский монастырь…
Там монахиней одна ее подруга.
— Ничего… Здесь только с этого времени начинается работа… Если не хотите больше спать, давайте я помогу вам переодеться и спустимся вниз…
Там уже собрались гости… Слышите,
какой содом пошел… Вот и увидите здешние порядки… Ведь и я была когда-то такая,
как и вы…
Он прошел в комнату, служившую ей будуаром.
Там, хотя все было прибрано расторопными слугами образцовой гостиницы, не взгляд Савина
как раз упал на лежавший на ковре обрывок голубой ленточки.
—
Какое дело полиции до моих споров с Зингером? У нас в России это гораздо лучше:
там дадут полиции на водку, и дело в шляпе.
— А вы думали нет? Подождите, я и вас проведу, — ха, ха, ха! Нет, видите ли-с, я вам всю правду скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений, среды, девочек мне вспомнилась теперь, — а впрочем, и всегда интересовала меня, — одна ваша статейка. «О преступлении»… или
как там у вас, забыл название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие в «Периодической речи» прочесть.
Неточные совпадения
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит не шутя // И предается безусловно // Любви,
как милое дитя. // Не говорит она: отложим — // Любви мы цену тем умножим, // Вернее в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой,
там недоуменьем // Измучим сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что
там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, //
Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет
там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет
там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «
Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Бывало, пушка зоревая // Лишь только грянет с корабля, // С крутого берега сбегая, // Уж к морю отправляюсь я. // Потом за трубкой раскаленной, // Волной соленой оживленный, //
Как мусульман в своем раю, // С восточной гущей кофе пью. // Иду гулять. Уж благосклонный // Открыт Casino; чашек звон //
Там раздается; на балкон // Маркёр выходит полусонный // С метлой в руках, и у крыльца // Уже сошлися два купца.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а
там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —