Неточные совпадения
Посреди этого
зала был устроен род беседки,
в которой помещалось распорядительное бюро.
В этом бюро постоянно находились дежурные: помощник директора тюрьмы и старший надзиратель.
За несколько дней перед этим
в нескольких брюссельских газетах появились коротенькие заметки, извещавшие публику, что
в такой-то день назначено к слушанию
в суде исправительной полиции дело о маркизе Сансак де Траверсе, он же Савин, и его любовнице Мадлен де Межен, причем, конечно, не
было забыто прибавление разных пикантных подробностей о личностях обвиняемых, а также говорилось, что по распоряжению судебных властей дело это, ввиду его интереса,
будет разбираться
в большом
зале суда и что публика
будет допускаться только по билетам.
Конечно, такого рода реклама привлекла
в суд не мало желающих присутствовать на таком судебном бенефисе, и огромный
зал суда
был битком набит самой фешенебельной брюссельской публикой.
Когда наконец режиссер — судебный пристав — пришел за подсудимыми, то они уже
были готовы для отражения всякой атаки со стороны их общего врага — прокурора — и спокойно, даже торжественно, вошли
в зал заседания, где и заняли места впереди своих защитников.
При входе
в зал подсудимых взоры всей публики обратились, конечно, на Мадлен де Межен, которая
была удивительно хороша и эффектна
в этот тяжелый для нее день.
В зале, переполненном публикой, наступила вдруг такая тишина, что можно
было услыхать полет мухи.
— Я маркиз Сансак де Траверсе, а не Савин, — начал среди торжественной тишины, воцарившейся
в зале суда, Николай Герасимович свое объяснение, — но должен признаться суду, что, действительно, проживая долгое время во Франции под именем русского офицера Николая Савина,
был выдан французским правительством России и бежал от французских и прусских властей.
— Да вон и она… — шепнул граф Стоцкий — это
был он — указывая на графиню, появившуюся
в зале в сиянии своей спокойной и грустной красоты.
В картине
было много такого, что побудило графиню ускользнуть из
залы в другие комнаты.
Она указала на свободный мраморный столик, множество которых
было расставлено
в обширной
зале.
— Что ты сделала, Верка проклятая? А? — но проклятой Верки уже не
было в зале; мать бросилась к ней в комнату, но дверь Верочкиной комнаты была заперта: мать надвинула всем корпусом на дверь, чтобы выломать ее, но дверь не подавалась, а проклятая Верка сказала:
Самого Аггея Никитича в это время не
было в зале, но зато была на хорах Миропа Дмитриевна, которая, как лист осиновый, трепетала.
В числе членов-учредителей был и Антон Чехов, плативший взнос и не занимавшийся. Моя первая встреча с ним
была в зале; он пришел с Селецким в то время, когда мы бились с Тарасовым на эспадронах. Тут нас и познакомили. Я и внимания не обратил, с кем меня познакомил Селецкий, потом уже Чехов мне сам напомнил.
Неточные совпадения
На шестой день
были назначены губернские выборы.
Залы большие и малые
были полны дворян
в разных мундирах. Многие приехали только к этому дню. Давно не видавшиеся знакомые, кто из Крыма, кто из Петербурга, кто из-за границы, встречались
в залах. У губернского стола, под портретом Государя, шли прения.
Еще Бетси не успела выйти из
залы, как Степан Аркадьич, только что приехавший от Елисеева, где
были получены свежие устрицы, встретил ее
в дверях.
Наказанный сидел
в зале на угловом окне; подле него стояла Таня с тарелкой. Под видом желания обеда для кукол, она попросила у Англичанки позволения снести свою порцию пирога
в детскую и вместо этого принесла ее брату. Продолжая плакать о несправедливости претерпенного им наказания, он
ел принесенный пирог и сквозь рыдания приговаривал: «
ешь сама, вместе
будем есть… вместе».
Неведовскому переложили, как и
было рассчитано, и он
был губернским предводителем. Многие
были веселы, многие
были довольны, счастливы, многие
в восторге, многие недовольны и несчастливы. Губернский предводитель
был в отчаянии, которого он не мог скрыть. Когда Неведовский пошел из
залы, толпа окружила его и восторженно следовала за ним, так же как она следовала
в первый день за губернатором, открывшим выборы, и так же как она следовала за Снетковым, когда тот
был выбран.
Дворяне и
в большой и
в малой
зале группировались лагерями, и, по враждебности и недоверчивости взглядов, по замолкавшему при приближении чуждых лиц говору, по тому, что некоторые, шепчась, уходили даже
в дальний коридор,
было видно, что каждая сторона имела тайны от другой.