Неточные совпадения
Там больные, конечно, пользовались большим комфортом и удобством, но все были так же изолированы
от других заключенных, как и в большом здании, и кроме доктора, фельдшера и тюремного персонала никого не видели.
Взял я это имя и документы на жительство
от моего школьного товарища и
друга русского гвардейского офицера Савина.
На
другой день в четыре часа они прибыли в Берлин. Здесь им пришлось ждать отходящего поезда на Торн и Александрово до половины двенадцатого ночи. Николай Герасимович со своими спутниками воспользовались этим временем, чтобы сходить в баню и хорошо пообедать в ресторане невдалеке
от вокзала.
— Да что я, дурак, что ли? Это чтобы я сказал и России, и тебе: «Счастливо оставаться», а сам поехал бы бродить вдали
от Родины. Нет, старый дружище, этому не бывать! Я останусь здесь и буду жить честно, то есть возложу на тебя приятную обязанность содержать меня. Не заставишь же ты старого
друга голодать.
— Разумеется. Ведь она защитит меня
от неприятных столкновений с полицией. Ведь
друга высокочтимого графа Сигизмунда Владиславовича Стоцкого — и, как я надеюсь, впоследствии и графа Вельского, и всех этих господчиков твоих приятелей в высшем петербургском обществе — никто не осмелится даже заподозрить в чем бы то ни было.
Он очень любил своего
друга детства — Долинского — и даже был обязан ему спасением жизни, когда они оба, катаясь по Неве, протекавшей в имении Селезнева, верстах в тридцати
от Петербурга, упали из опрокинувшейся лодки, и Сергей Селезнев, не умея плавать, стал тонуть.
— Что же из этого? — почти весело отвечала Ястребова, садясь на стул возле тоже сидевшего Савина. — «Грех да беда врозь не живет», — говорит русская пословица, а
другая подтверждает и Результат: «
От сумы, да
от тюрьмы не зарекайся».
— Я боюсь, что она не радуется близости своей свадьбы, как радуются
другие невесты, — сказал он. — Я никак не могу отделаться
от мысли, что она меня не любит.
— Очень многим! Всем! С той минуты, как я вас увидел, меня охватило чувство, которого я не испытывал никогда. Даже образ Нади отошел
от меня на второй план и утонул в сиянии вашей чистоты! Если она не хочет спасти меня, сделайте это вы. Для вас это возможно. Полюбить меня вы не можете, так будьте мне хоть
другом.
— Молодой человек не явился ни в тот день, ни после. На
другой день, когда его ожидали, я прочитал в газетах, что в Сокольничьей роще, недалеко
от роскошной дачи Подгурского, нашли убитым разыскиваемого петербургской полицией преступника Станислава Ядзовского… Я пошел посмотреть на труп моего
друга Пальто, сюртук, бумаги — все было твое, кроме лица. Я ничего не сказал, решив, что для тебя же лучше, если тебя сочтут умершим. Каким образом очутилось твое платье и бумаги на убитом?
— Двадцать тысяч рублей! — прошептал он. — Да где же я их возьму! Проклятая игра! О, с какой радостью отказался бы я
от нее. Но ведь мне необходимо добыть денег… а
другого способа нет… Отец… Но как сказать ему о таком проигрыше… Он ни за что не выдаст мне даже моих денег… или же предложит выделиться и идти
от него, куда я хочу, с проклятием матери за спиною… Он неумолим… Тронуть капитал для него хуже смерти… А я дал клятву матушке… Хотел выручить граф Сигизмунд, но и он что-то не появляется… Как тут быть?..
Летом его было меньше, многие только что вернулись из отпусков и еще не сбросили с себя расслабляющие впечатления летнего кейфа, да и
другие, следуя их примеру, неохотно переходят
от сравнительного летнего безделья к серьезной работе.
Перед ними не разбирается дело по существу, а только выясняются причины задержания обвиняемого, вескость улик и положение его в обществе, что главным образом и руководит присяжными при принятии этой или
другой меры пресечения обвиняемому способов уклоняться
от суда и следствия.
На
другой же день по прибытии в Москву, Долинский и Селезнев поехали за шестьдесят верст по смоленской железной дороге, где верстах в пяти
от станции лежало именье, купленное Нееловым у графа Вельского.
— Я знаю его, Матильда Францовна, но не знаю, зачем вы мне это сообщаете… — проговорила Надежда Корнильевна, глядя ей в глаза, спокойно, гордо и холодно, — хотя знаю также, что если вы передадите это и моему мужу, то ошибетесь в расчете… Он верит мне, и между нами нет тайн… И скоро он окончательно научится различать своих истинных
друзей от таких, которые его эксплуатируют.
Матильда Францовна попробовала было над ним силу своего кокетства, неотразимую для
других мужчин, но на Неволина она не произвела, к озлоблению красивой женщины, ни малейшего впечатления и таким образом увлечь молодого врача и выпытать
от него его отношения к графине Вельской, для чего собственно и лечилась так старательно здоровая певица, не удалось.
Оправданный калужским окружным судом по обвинению в поджоге, освободившись таким образом
от гнета тяготевших на нем в России обвинений, из-за которых он претерпел столько мытарств этапа и тюремного заключения, Савин полетел, как вырвавшийся школьник, на берега Невы, где ожидала его любимая и любящая женщина, покинувшая для него родину, родных и
друзей, оставшихся в ее милой Франции.
Вернувшись в Париж, верная своему слову, она, покончив в нем свои дела, уехала к своей кузине и там, в глуши французской провинции, стала жить ожиданием весточек
от ее «несчастного
друга», как называла Мадлен де Межен Савина.
Она приехала как раз накануне дня, назначенного для судебного разбирательства дела Савина в Петербурге, и когда он вернулся в свою камеру, довольный своим оправданием, его там ожидала
другая радость — письмо
от Мадлен де Межен.
С
другой стороны, Ольга Ивановна не могла скрыть
от родных своей любви к графу Петру Васильевичу.
Вся эта история, рассказанная Долинским, получила в глазах Савина совершенно
другое освещение, нежели тогда, когда он слышал ее, конечно, в
другой редакции,
от самого Неелова.
— Есть и доказательства… Он вращается в обществе барона Гемпеля, графа Стоцкого и
других игроков, он сам игрок, а игрока
от вора разделяет мгновение.
Он вспомнил, что всю ночь отгонял
от себя мысль о появлении Савина, не только знавшего, но и бывшего в приятельских отношениях с действительным владельцем титула графов Стоцких, отгонял
другою мыслью, что успеет еще на следующий день со свежей головой обдумать свое положение, и вдруг этот самый Савин, как бы представитель нашедшего себе смерть в канаве Сокольницкого поля его
друга, тут как тут — явился к нему и дожидается здесь, за стеной.
— Я слышал
от Кирхофа эту историю… Быть может, он был по
другой линии.
Сиротинин, в которого влюблена Дубянская, ему мешал, так как юноша тоже в нее влюбился, старый
друг посоветовал ему оказывать кассиру доверие и давать иногда ключ
от кассы, чтобы свалить при раскрытии растраты на него вину и устранить его с дороги к сердцу понравившейся молодой девушки…
Граф, по его собственным словам, спас
от нее своего
друга, удалив ее в Москву и пообещав
от лица молодого Алфимова ей золотые горы.
К тому же над бедной девушкой разразилась вскоре и
другая беда, а именно, ее мать умерла
от разрыва сердца.
— По моей страшной вине, сын ваш был оторван
от вас, — обратился Корнилий Потапович к Сиротининой, — мне самому и хотелось вам возвратить его… Честным человеком вошел он в тюрьму и еще честнее вышел оттуда… У меня нет сына, но позвольте мне в нем видеть
другого.
Бессознательно помогала этому и сама Капитолина Андреевна: раздраженная упорством молодой девушки, она настойчиво требовала
от нее приветливости и кокетства по адресу тех или
других указанных ею избранников; на чем свет стоит поносившая Савина, которому не могла простить вмешательства между ней и ее дочерью в первый вечер, и на которого всецело сваливала неудачу первого дебюта, в роли дорогого приза, ее дочери.
Отъезд Мадлен де Межен накануне того дня, когда назначено было похищение Веры Семеновны Усовой, так хорошо все устраивал, что Савин не обратил внимания на отказ молодой женщины
от перевода денег за границу и
от других подозрительных сторон ее решения уехать.
Не успел он проснуться на
другой день, как к нему пришли
от Сигизмунда Владиславовича.
Он было схватил ее в свои объятия, но она выскользнула из его рук и бегом побежала в
другую комнату, то был ее будуар… Глаза у нее разбежались
от туалетных принадлежностей, которые были установлены на изящный столик из перламутра с большим зеркалом в такой же раме; платяной шкаф был отворен, в нем висело несколько изящных платьев и среди них выдавался великолепный пеньюар.
— Как знать… Но если и осудят меня, Бог с ними… Я была так далека
от них всех и останусь далека…
Друзья же мои, их немного, меня знают… — она как-то невольно протянула руку Федору Осиповичу.
Неточные совпадения
Деревня, где скучал Евгений, // Была прелестный уголок; // Там
друг невинных наслаждений // Благословить бы небо мог. // Господский дом уединенный, // Горой
от ветров огражденный, // Стоял над речкою. Вдали // Пред ним пестрели и цвели // Луга и нивы золотые, // Мелькали сёлы; здесь и там // Стада бродили по лугам, // И сени расширял густые // Огромный, запущенный сад, // Приют задумчивых дриад.
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился //
От частных и
других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его,
друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но
от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне
друзья,
друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Театр уж полон; ложи блещут; // Партер и кресла, всё кипит; // В райке нетерпеливо плещут, // И, взвившись, занавес шумит. // Блистательна, полувоздушна, // Смычку волшебному послушна, // Толпою нимф окружена, // Стоит Истомина; она, // Одной ногой касаясь пола, //
Другою медленно кружит, // И вдруг прыжок, и вдруг летит, // Летит, как пух
от уст Эола; // То стан совьет, то разовьет, // И быстрой ножкой ножку бьет.
Кипя враждой нетерпеливой, // Ответа дома ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он всё боялся, чтоб проказник // Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив
от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны // Приехать завтра до рассвета, // Взвести
друг на
друга курок // И метить в ляжку иль в висок.