Неточные совпадения
Вскоре после этих крестин Стамбулов обратился к своему высокопоставленному куму с предложением — с каким вы
думаете? — быть кандидатом на болгарский престол. Неожиданное, но крайне лестное предложение было, конечно, принято, и воображаемый французский
граф де Тулуз Лотрек — arias Савин — уехал в Константинополь, чтобы хлопотать и заручиться симпатиями великого визиря и влиятельных лиц, близко стоящих к будущему его сюзерену-падишаху.
«Черт возьми! —
думал он. — Он привязался к ней! А это вовсе не входит в мои расчеты. Этот дурак хочет, кажется, вырваться из моих рук. Но нет, господин
граф, шалишь! Знаем мы средство, как укрощать таких соколиков, как ты».
— Вы сегодня просто невыносимы,
граф! Интересно знать, о чем это вы
думаете. Вероятно, мечтаете о прелестной незнакомке раньше, чем вам ее показали.
Сердце молодой девушки порывисто билось. «Да, я буду его другом, —
думала она. — Надя не полюбит его и мира душевного ему не даст… Так сделаю это я…»
Граф Петр Васильевич взял ее между тем за руки. Кровь бросилась ей в голову.
«Она подразумевает
графа Вельского, —
подумала молодая девушка. — Значит, она все же орудие в руках моей матери… — О, милый Владимир! — работала далее ее пристрастная мысль. — Мы окружены врагами. Тебя хотят оклеветать, унизить в моих глазах, дорогой мой. Да, я буду недостойна твоей любви, если когда-либо усомнюсь в тебе».
— Как ты
думаешь, чье имя он назвал? — спросил Григорий Александрович, наслаждаясь смущением и испугом
графа Стоцкого.
Хлебниковы, видя такую настойчивость, и
думая, что с женитьбою молодого
графа опасность для Оли миновала, и кроме того, получив сведения, что молодая графиня ведет затворницкую жизнь, решились наконец отправить дочь в Петербург.
Несмотря на получение частых писем от первой, в которых сперва невеста
графа, а затем графиня горько жаловалась на свое одиночество и настойчиво звала к себе свою дорогую подругу. Ольга Ивановна не могла
думать о своей бывшей товарке по институту без какого-то для нее самой непонятного озлобления.
— О,
граф! Не виноваты же люди, что про вас ходили такие странные слухи… Но ведь теперь никто ничего дурного не
думает.
— Можно бы, кажись, устроить… Да не знаю, как ее сиятельство… Я, однако, не
думаю, чтобы отказали принять вас…
Граф же по вечерам дома не бывает, а Ольга Ивановна к сродственникам поехали и только в конце недели будут.
«Со вчерашнего дня я совсем другой человек, —
думал граф Петр Васильевич, проснувшись утром, — Да, эти чистые слезы, эти светлые радости не сравнятся ни с какими другими наслаждениями! И зачем только понадобилось Корнилию Потаповичу именно в эти дни сводить со мною счеты», — продолжал он, схватывая со стола лист, испещренный цифрами.
«А мне надо еще беседовать с
графом… —
думала молодая девушка. — Я все-таки уйду к себе раньше».
Пока он возился с конвертом, я
думал, что тут, черт знает, что выйдет, но оказалось, что
граф Петр очень вежливо уговаривает ее вернуться, а затем рассыпается в любезностях по адресу своей супруги.
— Говоря откровенно, — сделал
граф серьезное лицо, — она серьезно меня тревожит… Она у своего дяди, во всем призналась ему и тетке, те написали ее родителям… Покуда он и она
думают, что это был
граф Петр, но…
— Ну и прекрасно! И прекрасно! Пусть их
думают, что это был
граф Петр. Он человек молодой и легче с ними справится.
«
Граф бы сказал ей, —
думала она теперь после разговора с мужем, — или бы смутился после поставленного ею прямо вопроса: „Скажешь мне правду?“»
— И, несомненно, придуманная
графом Сигизмундом… Молодой Алфимов до этого не додумался бы вовек… Впрочем, это все только мое предположение. Так ли это было на самом деле, я не знаю, но
думаю, что оно похоже на правду…
— Так зачем же
граф присылал ей письмо
графа Стоцкого, а когда она прослушала чтение этого письма, где только и говорилось, что о любви к вам, она упала в обморок… Что вы об этом
думаете?
«Нет, нет! —
думала графиня. — Этого быть не может!
Граф Петр человек испорченный, но он не лицемер! Ведь именно в тот день…»
«Однако же и умница этот Савин! Приятно иметь дело с таким человеком!» —
думал граф Сигизмунд Владиславович, занимаясь своим туалетом и решив, действительно, в этот же день открыть глаза старику Алфимову и спасти кассира Сиротинина.
«Вовремя надоумил
граф, спасибо ему…» —
подумал Корнилий Потапович, окончив тщательную проверку и убедившись, что цифра недочета именно такая, ни больше, ни меньше.
«Странно… —
думал, раздеваясь и ложась спать,
граф Сигизмунд Владиславович. — Что бы это все значило? Неужели он заявил на него следователю и хочет предать суду за растрату?.. Не может быть… Впрочем, о чем
думать? Все это узнаем завтра вечером…»
Кстати ему пришел на память разговор о ней, слышанный им у
графа Стоцкого. Он и теперь, как тогда, почувствовал, как больно сжалось его сердце.
Думал ли он, что девушка, на которую он положительно молился, будет когда-нибудь предметом такого разговора?
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ну что, скажи: к твоему барину слишком, я
думаю, много ездит
графов и князей?
Чарская отвечала ему только улыбкой. Она смотрела на Кити,
думая о том, как и когда она будет стоять с
графом Синявиным в положении Кити и как она тогда напомнит ему его теперешнюю шутку.
Старый же Берестов, с своей стороны, хотя и признавал в своем соседе некоторое сумасбродство (или, по его выражению, английскую дурь), однако же не отрицал в нем и многих отличных достоинств, например: редкой оборотливости; Григорий Иванович был близкий родственник
графу Пронскому, человеку знатному и сильному;
граф мог быть очень полезен Алексею, а Муромский (так
думал Иван Петрович), вероятно, обрадуется случаю выдать свою дочь выгодным образом.
— Ах, помилуйте, я совсем не
думал напоминать вам, я вас просто так спросил. Мы вас передали с рук на руки
графу Строганову и не очень торопим, как видите, сверх того, такая законная причина, как болезнь вашей супруги… (Учтивейший в мире человек!)
— Ведь это, чай, у вас там, где вы были, в этой в Вологде, писаря
думают: «
Граф Орлов — случайный человек, в силе»…