Неточные совпадения
— Тут,
в фельетоне… — указал он, когда Савин развернул
газету.
Николай Герасимович, давно не читавший русских
газет, впился с жадностью
в печатные строки.
Мм застаем его
в Брюсселе
в тот момент, когда
газеты всего мира оповестили о его смерти под колесами железнодорожного поезда и когда ему, после жизненных треволнений и скитальческой доли последнего времени, заблестела звезда надежды на возможность спокойной жизни под избранным им новым именем маркиза Сансака де Траверсе.
В этом мнении утвердила Савина прочтенная
в одной из парижских
газет заметка,
в которой было ясно выражено сомнение
в смерти «знаменитого Савина».
Розыски, разные публикации
в специальных полицейских интернациональных
газетах и листках, издаваемых
в Лондоне, Берлине, Париже и Майнце на четырех языках (французском, немецком, английском и итальянском), — все это надвигалось на Савина грозными тучами.
— О, с делом я знаком, весь город говорит о нем, все
газеты полны подробностями… Я, думая, что вам будет это интересно, захватил две
газеты,
в которых более талантливо, живо и подробно изложено ваше дело.
— Я знаю кое-что о вашем деле из
газет, — сказал он Савину, оставшись с ним наедине
в комнате свиданий с заключенными, — но, конечно, нахожу это недостаточным, а потому прошу вас обстоятельно рассказать мне все дело.
Это оправдание последовало уже после отъезда Савина из Бельки, и он узнал о нем из
газет, но
в то время, когда Николай Герасимович с ним встречался, он был приговорен к пятнадцатилетнему заключению
в тюрьме и дело его находилось по его кассационной жалобе
в кассационном суде.
За несколько дней перед этим
в нескольких брюссельских
газетах появились коротенькие заметки, извещавшие публику, что
в такой-то день назначено к слушанию
в суде исправительной полиции дело о маркизе Сансак де Траверсе, он же Савин, и его любовнице Мадлен де Межен, причем, конечно, не было забыто прибавление разных пикантных подробностей о личностях обвиняемых, а также говорилось, что по распоряжению судебных властей дело это, ввиду его интереса, будет разбираться
в большом зале суда и что публика будет допускаться только по билетам.
Об этом сходстве не раз писали парижские
газеты в более счастливые для нее времена, и это не ускользнуло и теперь от собравшейся публики —
в столь аналогичном положений молодой женщины с ее двойником, королевой.
Они кое-что уже знали об арестанте из
газет и интересовались прежде всего узнать от него, правда ли, что он один из вожаков нигилистической партии
в России.
— Откуда ты… Разве ты не читал сегодняшних французских
газет? Он снова уже судится
в Брюсселе… Да и ранее было известно, что он задержан
в этом городе.
— Так-то, так, да не хочется
в тюрьмах сидеть, да по этапу шествовать. А кроме того и расстаться с хорошенькой женщиной… По описаниям
газет, эта Мадлен де Межен положительно красавица, — отвечал Ястребов.
— Без всякого сомнения, ведь он здесь обвиняется
в общеуголовных преступлениях — разорвании векселя и поджоге… Это ведь только заграничные
газеты провозгласили его главой русских нигилистов и вожаком революционного движения
в России.
Через несколько дней после роковой для Николая Герасимовича встречи с французом-куафером
в одной из константинопольских
газет появилась статья, посвященная предполагаемому претенденту на болгарский престол графу де Тулуз Лотреку.
Взбешенный Савин отправился
в редакцию
газеты.
—
В вашей глупой
газете напечатана глупая статья…
—
В этой глупой статье, напечатанной
в вашей глупой
газете, — продолжал Николай Герасимович, не обратив ни малейшего внимания на замечание редактора, — передаются различные инсинуации относительно моей родословной… Я требую опровержения и печатного извинения…
В то время, когда этот разговор происходил
в гостиной, Аркадий Семенович Селезнев сидел
в столовой на качалке и читал
газету.
Туда же уехал и Сергей Павлович Долинский, имя которого снова, благодаря делу Савина, обошло все
газеты и сделалось популярным адвокатским именем
в Петербурге. Обаяние этой известности придало ему немалый престиж и пред калужским окружным судом, с составом которого он познакомился недели за две до дня, назначенного для слушания дела Савина.
Известие о растрате с быстротою молнии распространилось по городу, особенно после того, как на другой день
газеты оповестили о ней
в витиеватой форме. Несколько особенно осторожных вкладчиков явились вынуть свои капиталы, но когда контора тотчас же выдала их, то на другой же день они принесли их обратно, приведя за собой и других.
Молодая женщина поняла, что эта деятельность ему неприятна, и молчала, хотя это ей стоило больших усилий, так как уже на второе свидание она принесла ему
в кармане вырезки из петербургских
газет, на страницах которых появились дифирамбы ее таланту и красоте.
— Я это время не читала
газет и не была
в Петербурге.
— Потому-то я так долго и не была у тебя… Я ничего не знала, не читала
в хлопотах и
газет… По приезде я получила письмо от твоей мамы, а ее рассказ поразил меня, как громом… Я прямо от нее бросилась к Сергею Павловичу.
Граф только что сделал свой утренний туалет и
в изящном халате сидел за стаканом кофе и
газетой в своем кабинете.
Он сидел над полу разорванной и смятой
газетой и, казалось, впился глазами
в печатные строки.
Граф Стоцкий был до того поражен видом молодого Алфимова, что сразу и не обратил внимания, что он совал ему
в руки разорванную
газету.
Сделав наскоро свой туалет, Иван Корнильевич поспешил к графу, которого застал
в кабинете с
газетою «Новости»
в руках.
— Но, говорят, что эту публикацию поместили и
в иностранных
газетах, — заметил Иван Корнильевич.
Заметка эта прошла незамеченной, тем более, что
в этот же день московские
газеты поместили обширное описание самоубийства купеческого сына Ивана Корнильевича Алфимова
в одном из веселых притонов Москвы.
Но, увы, через несколько дней после получения ею известия о доставшемся ей наследстве после покончившего с собою самоубийством ее брата
в петербургских
газетах появилось сообщение из Монте-Карло о самоубийстве
в залах казино графа Петра Васильевича Вельского, широко перед этим жившего
в Париже и Ницце, ведшего большую игру и проигравшего свои последние деньги
в рулетку.
Ее верная горничная Наташа нашла ее без чувств
в будуаре, а около нее валялась прочитанная ею
газета.
Савин обвинялся во многократных обманах,
в попытках к мошенничеству,
в угрозах к редакторам
газет и, наконец,
в нарушении таможенных правил, так как
в Ахене он заявил таможне, что везет свою шестерку лошадей
в Париж.
Неточные совпадения
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем,
в Англии очень усовершенствована механика, что видно по
газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог знает
в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.
Когда привозила почта
газеты, новые книги и журналы и попадалось ему
в печати знакомое имя прежнего товарища, уже преуспевавшего на видном поприще государственной службы или приносившего посильную дань наукам и образованью всемирному, тайная тихая грусть подступала ему под сердце, и скорбная, безмолвно-грустная, тихая жалоба на бездействие свое прорывалась невольно.
Так как подобное зрелище для мужика сущая благодать, все равно что для немца
газеты или клуб, то скоро около экипажа накопилась их бездна, и
в деревне остались только старые бабы да малые ребята.
—
Газеты есть? — спросил он, входя
в весьма просторное и даже опрятное трактирное заведение о нескольких комнатах, впрочем довольно пустых. Два-три посетителя пили чай, да
в одной дальней комнате сидела группа, человека
в четыре, и пили шампанское. Раскольникову показалось, что между ними Заметов. Впрочем, издали нельзя было хорошо рассмотреть.
Раскольников взял
газету и мельком взглянул на свою статью. Как ни противоречило это его положению и состоянию, но он ощутил то странное и язвительно-сладкое чувство, какое испытывает автор,
в первый раз видящий себя напечатанным, к тому же и двадцать три года сказались. Это продолжалось одно мгновение. Прочитав несколько строк, он нахмурился, и страшная тоска сжала его сердце. Вся его душевная борьба последних месяцев напомнилась ему разом. С отвращением и досадой отбросил он статью на стол.