— И не мудрено, — вдруг почти громким, кричащим голосом сказал Корнилий Потапович, —
ведь так вы, пожалуй, господин судебный следователь, захотите, чтобы он сознался и в растрате семидесяти восьми тысяч рублей, обнаруженной мною два дня тому назад и произведенной уже тогда, когда господин Сиротинин сидел в тюрьме, и сидел совершенно невинно… Не обвинить ли его, кстати, и в этой растрате? Как ты думаешь об этом, Иван?
Неточные совпадения
— Но
ведь это
так далеко… На Васильевском острове и, кроме того, насколько я знаю Олю, она не любит большого общества.
— Вот ты всегда
так… Далеко! Что
такое далеко? Они поедутна извозчике…
Ведь не в лесу, в столице… Через нее и нам честь, а тебе все равно… Как на днях, когда приехала Матильда Францовна Руга, все из окошек повысунулись, чтобы на нее посмотреть, а ты стоял, как пень…
— Я просила тебя приехать
так настойчиво потому, что мне страшно тяжело, — продолжала между тем Надежда Корнильевна с порывом безнадежной тоски. — Я
ведь совершенно, совершенно одинока. Исполни мою просьбу, Оля, останься навсегда со мною. Ты будешь поддерживать, ободрять меня…
— Двадцать тысяч рублей! — прошептал он. — Да где же я их возьму! Проклятая игра! О, с какой радостью отказался бы я от нее. Но
ведь мне необходимо добыть денег… а другого способа нет… Отец… Но как сказать ему о
таком проигрыше… Он ни за что не выдаст мне даже моих денег… или же предложит выделиться и идти от него, куда я хочу, с проклятием матери за спиною… Он неумолим… Тронуть капитал для него хуже смерти… А я дал клятву матушке… Хотел выручить граф Сигизмунд, но и он что-то не появляется… Как тут быть?..
— Вот счастливец!.. Если бы и мне
так!
Ведь покуда векселя не уплачены, мне более не откроют кредита. Не знаешь ли ты, у кого бы занять?
— Черт возьми!.. А
ведь сегодня вечером мне
так необходимы деньги.
— Все это
так, душечка, все это
так, да
ведь он мужчина, также из плоти и крови создан.
— О, граф! Не виноваты же люди, что про вас ходили
такие странные слухи… Но
ведь теперь никто ничего дурного не думает.
— О, папа… папа… — шептала она, не будучи в силах писать,
так как глаза ее затуманивались слезами. — Как я огорчила тебя… Но ты мне простишь… И мама простит… Милые, дорогие мои…
Ведь я же теперь раба, раба его! Он говорит, что если я не буду его слушаться, он опозорит меня… И ко всему этому он не любит меня… Что делать, что делать… Нет, я не напишу вам этого, чтобы не огорчать вас… Он честный человек, он честный…
— Мне не доставало тебя,
ведь ты один у меня на свете. Без тебя мне
так сиротливо и страшно!..
—
Ведь я уже сказал тебе, что во второй раз дурака не сломаю! — спокойно отвечал Кирхов, сидя развалившись в кресле у письменного стола. — Мне хорошо и здесь, а твои заботы я ценю внше миллиона, и ты мне его сделаешь.
Так успокойся же, дружочек, ступай и создавай деньги, а то я дольше завтрашнего вечера ждать не могу.
— Ну,
так что же?
Ведь и вы мне друг. А я… готов на всякие жертвы…
— Перестаньте, граф!
Ведь вы знаете, я очень богат и уже стар… Сын мой имеет отдельное состояние, дочь тоже… Хранить для них мои деньги я не намерен…
Так вот что, моя касса всегда к вашим услугам… Я куплю молчание Матильды и ее подруги… и заживем по-прежнему… По рукам?..
«Нет… Она слишком чиста, слишком проницательна, чтобы поверить… Она знает меня… За последнее время мы
так сошлись… Я выложил ей всю свою душу… Она мне сказала, что читает в моем сердце, как в книге… Не могла же она не прочесть в нем, что я честный человек…
Ведь это заглавие книги моего сердца…»
— Вас я считаю теперь родной… Вы породнились со мной, будучи близкой свидетельницей всего со мной происшедшего… Я знала
ведь, что вы обо всем догадывались, но были
так благородны и великодушны…
— Но
ведь это
такая мерзость, обвинить человека в том, в чем он не повинен ни сном, ни духом.
— Поймите, наконец, что если вы и правы, и я подал ему некоторые советы в этом деле, но
ведь они клонились в его пользу, а не в ущерб. Человек склонен следовать
таким советам, вы же желаете, чтобы я заставил его накинуть себе петлю на шею, не могу же ручаться я, что он согласится.
— Ничего… Здесь только с этого времени начинается работа… Если не хотите больше спать, давайте я помогу вам переодеться и спустимся вниз… Там уже собрались гости… Слышите, какой содом пошел… Вот и увидите здешние порядки…
Ведь и я была когда-то
такая, как и вы…
— Ты должен благодарить Бога, что я хохочу,
так как я мог бы на тебя серьезно рассердиться.
Ведь вывод из всего того, что ты мне здесь нагородил, один… Это то, что я тебя обманул и обманываю, что я клал и кладу в карман те деньги, которые брал и беру для пересылки твоей любовнице.
— Да
так.
Ведь это все одна пустая формальность, все эти допросы.
— Какие же тут «но»… У вашей матушки взял, дочери отдаю… наследнице… Вот вам и приданое… За
такого молодца выходить бесприданнице не полагается… Возьмите, спрячьте,
ведь целый капитал…
— Так-то,
так. Но жаль и молодого человека, тем более, что я уверена, что он действовал под влиянием негодяев… Теперь он окончательно погиб…
Ведь у него почти миллион, они набросятся на него, как коршуны.
— Не увлекайтесь материнским чувством, — с иронической улыбкой заметил граф Стоцкий, —
ведь вы же и готовили ее, чтобы она кого-нибудь при ком-нибудь заменила,
так как ваши избранники все люди пожилые и, конечно, не живут без женшин… Дело только в том, что ее судьбой распорядились не вы, а я… Вы меня не раз называли другом.
— Не говори, молчи. Дай поплакать, это слезы счастья…
Ведь всего месяц назад я не могла думать, что все
так хорошо, скоро и счастливо устроится…
Ведь сколько я пережила за время твоего ареста, один Бог знает это, я напрягала все свои душевные силы, чтобы казаться спокойной… Мне нужно было это спокойствие, чтобы обдумать план твоего спасения, но все-таки сомнение в исходе моих хлопот грызло мне душу… А теперь, теперь все кончено, ты мой…
— Меня вы забудете, — начал он опять, — мертвый живому не товарищ. Отец вам будет говорить, что вот, мол, какого человека Россия теряет… Это чепуха; но не разуверяйте старика. Чем бы дитя ни тешилось… вы знаете. И мать приласкайте.
Ведь таких людей, как они, в вашем большом свете днем с огнем не сыскать… Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продает… мясник… постойте, я путаюсь… Тут есть лес…
Неточные совпадения
— А ей-богу,
так!
Ведь у меня что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому нечего… А уж я бы за них что ни дай взял бы.
Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись
ведь только десяток,
так вот уж у него славная деньга.
Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный
таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества,
ведь в них толку теперь нет никакого,
ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
«Конечно, — говорили иные, — это
так, против этого и спору нет: земли в южных губерниях, точно, хороши и плодородны; но каково будет крестьянам Чичикова без воды? реки
ведь нет никакой».
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять
так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж это?
Ведь если на это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
—
Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили! народ
такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.