Неточные совпадения
— Я желаю, прежде всего, есть, так как сижу по милости
вашей и
ваших удивительных порядков уже второй
день на пище святого Антония, и получая как дворянин пищу не натурой, а деньгами, я имею, мне кажется, право выписывать, что пожелаю.
— Как же, как же… Почти ежедневно со
дня вашего ареста в Константинополе что-нибудь о вас пишут, — сказал он, смеясь. — Не хотите ли курить?
— Вообще, — добавил он, —
дело не может затянуться долго, так как я немедленно пошлю всюду, куда следует, телеграммы и допрошу всех лиц, знавших вас раньше, начиная с
вашей подруги госпожи де Межен, чтобы разъяснить
вашу личность.
— Так-то оно так, — отвечал Фрик, — но все-таки я советовал бы вам, если вы можете, достать какие-нибудь документы, удостоверяющие
вашу личность. Доказав, что полиция была не права в своих подозрениях, будет несравненно легче добиться оправдательного приговора по
делу об оскорблении комиссара и агентов.
Наверное, не ускользнуло от
вашего опытного судейского взгляда то обстоятельство, что большая часть таких
дел была вызываема грубостью и какой-то особою, только одной полицией усвоенной наглостью.
— Однако, не мешало бы об этом сообщить папаше, — заметил граф Стоцкий. — А так как я
ваш союзник, то и берусь разрушить этот tete-a-tete. Жаль, что Сергея здесь нет. Он лучше всех устроил бы это
дело.
— Через неделю вы можете ехать, а сегодня в шесть часов будьте у меня, я вас сам отвезу и представлю больной…
Ваши бумаги будут готовы в конторе больницы на этих
днях.
— Это я заметила
днем дома. Но что с вами? Ведь
ваши отношения к Наде поправились…
— Вы не знаете, а я знаю… Это ясно, как Божий
день… Взял тот, кому они были нужны для удовлетворения преступной страсти… Иван Корнильевич игрок… Игроку всегда нужны деньги, особенно когда он окружен шулерами… Он и брал деньги, а для того, чтобы свалить вину на Дмитрия Павловича, отдавал ему ключ от кассы… Неужели вы этого не понимаете? Вы не любите
вашего сына!..
— Вы улыбаетесь?.. Вы думаете, что во мне говорит любящая невеста?.. Вы ошибаетесь и осознаете
вашу ошибку, как только я расскажу вам, в чем
дело.
— Он вскоре после
вашего с ним знакомства сказал о вас: «Вот девушка, для которой я бросился бы в огонь и в воду, и не как за женщину, а как за человека». А он не из тех людей, у которых слово разнится от
дела.
— Верно, верно, я говорю не из фатовства, а искренно. Мне было так тяжело… Теперь я ожил… Долинский дал мне инструкции, к вам я приехал за другими… С завтрашнего
дня начинаю тщательные полицейские розыски и не будь я Савин, если не выведу их всех на чистую воду. Жениха
вашего сделаю чище хрусталя… Это возмутительная история.
— И нет тут никаких «но»… Если же вы будете молчать до поры до времени, я даже не прошу молчания навсегда, то… Вот что, я не так прост, как выгляжу. Я следил за выражением
вашего лица, когда говорили о
деле этого кассира Сиротинина, и понял, что, несмотря на то, что вы небрежно уронили: «Читал что-то в газетах», — вы интересуетесь этим
делом. Отвечайте же прямо, правда?
— Да оставь же меня, Семен! Ты вредишь моему здоровью!.. Ну, тогда-то ничего не вышло у них, а вот в тот же
день, когда у
вашего батюшки был бал, супруг
ваш ухаживал за Олей, и кончилось тем, что она на другой
день должна была бежать… Сама она его не назвала, но догадаться было легко…
— Вы хотите убедить меня в том, в чем убедить меня нельзя. Но
ваша настойчивость доказывает, что вы не желаете исполнить мою просьбу… До свиданья… Пеняйте на себя… Я все равно, так или иначе, раскрою это
дело, а заодно и много других…
— При таких отношениях вы можете ему по-дружески намекнуть, что поведение его сына внушает вам опасение даже за его личное состояние и, между прочим, вскользь заметить, что и недавняя растрата
дело рук его сына, а не Сиротинина… При этом вы возьмете с него честное слово, что это останется между вами… При
ваших отношениях он просто побоится нарушить это данное вам слово.
— И надеюсь, эта дружба не без доказательств. История с Ольгой Ивановной поставила меня во внутреннюю борьбу между моим другом графом Петром и вами, и вы знаете, что я в этом
деле на
вашей стороне…
— Он за последнее время, несмотря на мои советы, ведет большую игру, проигрывает по несколько тысяч за вечер; одна особа тут, кроме того, стоит ему дорого… У него много долгов, за которые он платит страшные проценты… У него есть свое состояние, но если так пойдет
дело, то я боюсь и за
ваше.
— Это другое
дело… Хорошо…
Ваш сын в Петербурге?
— Позвольте мне искренно поздравить вас с таким оборотом
дела, предчувствие не обмануло меня, я был давно убежден в
вашей невиновности… Вы вели себя не только как несомненно честный человек, но как рыцарь…
— От души прощаю вас, Корнилий Потапович, вы были введены в заблуждение… Я сам наедине с собою, в своей камере размышлял об этом
деле и понимаю, что будь я на
вашем месте, я бы никого не обвинил, кроме меня… Сознавая свою невинность, я сам обвинял себя, объективно рассматривая
дело… От всей души, повторяю, прощаю вас и забываю…
— Да, еще… С завтрашнего
дня я прошу вас занять
ваше место в кассе моей банкирской конторы с двойным против прежнего окладом жалованья. Этим вы окончательно примирите меня с самим собою.
— А теперь до свиданья… Не буду мешать вам проводить первый
день свиданья… Дай Бог, чтобы вся
ваша жизнь прошла в таких же радостях, какие принес вам сегодняшний
день.
— Не увлекайтесь материнским чувством, — с иронической улыбкой заметил граф Стоцкий, — ведь вы же и готовили ее, чтобы она кого-нибудь при ком-нибудь заменила, так как
ваши избранники все люди пожилые и, конечно, не живут без женшин…
Дело только в том, что ее судьбой распорядились не вы, а я… Вы меня не раз называли другом.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я
ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
Познал я глас иных желаний, // Познал я новую печаль; // Для первых нет мне упований, // А старой мне печали жаль. // Мечты, мечты! где
ваша сладость? // Где, вечная к ней рифма, младость? // Ужель и вправду наконец // Увял, увял ее венец? // Ужель и впрямь и в самом
деле // Без элегических затей // Весна моих промчалась
дней // (Что я шутя твердил доселе)? // И ей ужель возврата нет? // Ужель мне скоро тридцать лет?
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль
ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги
дни!
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны
ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать:
ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много
дней.
В последнем вкусе туалетом // Заняв
ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое же
дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.