— Раз я захотел, то это будет…
А что касается Ольги Ивановны Хлебниковой, то я не сообщил вам о ней, единственно боясь вас огорчить.
Неточные совпадения
— Я не нуждаюсь в свидании с господином Савиным, так как такого не знаю, — отвечала молодая женщина, — повторяю вами
что арестованный вами именно маркиз Сансак де Траверсе,
а не Савин… Вы ошиблись.
Что же
касается до оскорбления господина комиссара, то он сам довел меня до припадка бешенства своим поведением… Арестуйте меня или отпускайте на свободу — это ваше дело… Большего,
чем я показала — я показать не могу, при всем моем желании…
—
Что же
касается до госпожи де Межен, — добавил он, — то я уверен в возможности освободить ее под залог. Я побываю у нее,
а также у французского консула, с которым я знаком и содействие которого будет очень важно для дела.
Что касается до обвинения Савина в ношении чужого имени, то по этому делу свидетелей никаких не было,
а были прочитаны разные показания, данные официальными лицами во Франции и Германии.
Я надеюсь,
что суд в этом со мною согласится. Показаниям же госпожи де Межен не может быть дано веры, так как суду хорошо известны отношения к ней обвиняемого, его любовь и преданность ему.
Что же
касается обвинения обоих подсудимых в оскорблении словами и действиями полицейского комиссара и агентов полиции,
а также в сопротивлении властям, то все это доказано и не отрицается самими обвиняемыми. О
чем же тогда говорить, как не о применении закона?
— Гол не гол,
а денег у него теперь осталось немного…
Что касается француженки, то они разошлись, и она уехала вчера из Петербурга.
— Я думаю, что у него очень хорошая мысль, — ответил он. — О фирме, разумеется, мечтать заранее не надо, но пять-шесть книг действительно можно издать с несомненным успехом. Я и сам знаю одно сочинение, которое непременно пойдет.
А что касается до того, что он сумеет повести дело, так в этом нет и сомнения: дело смыслит… Впрочем, будет еще время вам сговориться…
А что касается веника, досок, двух кирпичей, днища бочки и двух полен, которые он держит у себя в комнате, так ему без них в хозяйстве обойтись нельзя, а почему — он не объяснял; далее, что пыль и пауки ему не мешают и, словом, что он не сует носа к ним в кухню, следовательно, не желает, чтоб и его трогали.
— Не мог же я отказаться!
А что касается до Анны Сергеевны, она сама, вы помните, во многом соглашалась с Евгением.
— Н-нет, у нас так не будет… Тут… тут есть обстоятельства… — пробормотал Ганя в тревожной задумчивости. —
А что касается до ее ответа, то в нем уже нет сомнений, — прибавил он быстро. — Вы из чего заключаете, что она мне откажет?
Неточные совпадения
В голове просто ничего, как после разговора с светским человеком: всего он наговорит, всего слегка
коснется, все скажет,
что понадергал из книжек, пестро, красно,
а в голове хоть бы что-нибудь из того вынес, и видишь потом, как даже разговор с простым купцом, знающим одно свое дело, но знающим его твердо и опытно, лучше всех этих побрякушек.
И оказалось ясно, какого рода созданье человек: мудр, умен и толков он бывает во всем,
что касается других,
а не себя; какими осмотрительными, твердыми советами снабдит он в трудных случаях жизни!
Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера — напротив,
что до меня
касается, то я всегда смелее иду вперед, когда не знаю,
что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится —
а смерти не минуешь!
— Все эти чувствительные подробности, милостисдарь, до нас не
касаются, — нагло отрезал Илья Петрович, — вы должны дать отзыв и обязательство,
а что вы там изволили быть влюблены и все эти трагические места, до этого нам совсем дела нет.
Что же
касается до Петра Петровича, то я всегда была в нем уверена, — продолжала Катерина Ивановна Раскольникову, — и уж, конечно, он не похож… — резко и громко и с чрезвычайно строгим видом обратилась она к Амалии Ивановне, отчего та даже оробела, — не похож на тех ваших расфуфыренных шлепохвостниц, которых у папеньки в кухарки на кухню не взяли бы,
а покойник муж, уж конечно, им бы честь сделал, принимая их, и то разве только по неистощимой своей доброте.