— Не в том, впрочем, дело. Напротив, я хотела бы тебя успокоить. Я отлично понимаю, что ты чувствуешь… это так естественно в твоем возрасте. Все мы прошли это. Ты
становишься женщиной, вот в чем весь секрет, а женщине нужна другая жизнь, нежели девочке!
Неточные совпадения
Обе
женщины шли некоторое время молча, и Ирена, вышедшая из дому с улыбкой на устах и блестевшими глазами,
становилась все угрюмее, раздражалась против самой себя, не понимая тому причины.
Несмотря на свои восемнадцать лет, она была уже вполне сформировавшейся
женщиной: высокого роста, с изящным очертанием
стана и грациозной шеей.
Она возвратилась в Петербург. Ее отсутствие произвело впечатление на Облонского. Разлука, хотя кратковременная, с
женщиной, которой он серьезно увлекся и которая притом, по ее положению, казалась такой доступной, взбесила нетерпеливого князя. По ее возвращении он
стал ухаживать усиленнее, настойчивее, но, увы, безуспешно, и притом на глазах у более счастливых соперников, поглядывавших на него с худо скрываемыми насмешливыми улыбками.
Белая атласная юбка была покрыта второй юбкой из крепдешина, слегка подобранной и отделанной крупными, величиной в орех, золотыми шариками. По обоим бокам, от самого лифа, спускались углами атласные полотнища золотистого цвета; лиф из крепдешина, с золотыми же шариками, был низко вырезан на
стане и на груди окаймлен белым тюлевым рюшем, красиво оттенявшим розовато-белое тело молоденькой
женщины.
Это частичное, если можно так выразиться, открытие глаз несчастной
женщины на ее положение было совершено князем Облонским месяца через два после приезда их за границу и уже тогда, когда он оказался, что называется, припертым к стене, когда продолжение комедии с Иреной, начатой им в тени вековых деревьев Облонского леса,
стало положительно невозможным.
Единственным средством освободиться от этой привязанности и разорвать эту связь было низвести молодую
женщину ниже себя, вывести ее на такой путь, идя по которому она
стала бы относительно его в положение, которое даст ему возможность смотреть на нее сверху вниз, а не наоборот, как было до сей поры.
У князя оказалась необычайная гипнотическая сила, и его внушения молодой
женщине возымели все желательные для него последствия: она легко и беззаботно
стала смотреть на то, что несколько недель тому назад поразило ее как громом. Считая себя теперь только любовницей князя, она, согласно его внушениям, видела в этом лишь одно из доказательств ее безграничной любви к нему, за которую он ей платит такой же беспредельной страстью.
Анжелика Сигизмундовна бросилась к ней,
стала обнимать ее, прижимать к своей обнаженной, похолодевшей груди, на которую падали обильные жгучие слезы молодой
женщины, целовала ее, смешивая свои слезы со слезами своей несчастной дочери.
Она показывала себя совершенно довольной тем, что
стала женщиной, она, видимо, даже гордилась новой ролью, — это можно было заключить по тому, как покровительственно и снисходительно начала она относиться к Любаше и Татьяне.
— Моя милая, ангел мой, всему своя пора. И то, как мы прежде жили с тобою — любовь; и то, как теперь живем, — любовь; одним нужна одна, другим — другая любовь: тебе прежде было довольно одной, теперь нужна другая. Да, ты теперь
стала женщиной, мой друг, и что прежде было не нужно тебе, стало нужно теперь.
Неточные совпадения
Дамы были очень довольны и не только отыскали в нем кучу приятностей и любезностей, но даже
стали находить величественное выражение в лице, что-то даже марсовское и военное, что, как известно, очень нравится
женщинам.
—
Женщина, — произнес князь, подступая несколько ближе и смотря прямо в глаза Чичикову, —
женщина, которая подписывала по вашей диктовке завещание, схвачена и
станет с вами на очную ставку.
Есть случаи, где
женщина, как ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, но
становится вдруг тверже не только мужчины, но и всего что ни есть на свете.
Женщина вскочила и
стала всматриваться в даль с видом беспокойства.
Княжна, кажется, из тех
женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это,
станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может.