Неточные совпадения
Впрочем, вы не шутите насчет
князя Облонского, вам никогда не удастся
быть таким молодым, как он, несмотря на то что ему пятьдесят лет.
«Мой сон, значит,
был предчувствием! Сны не обманывают. Моя мать, верно, кого-нибудь уж знает, на кого она рассчитывает для меня. Странно
будет, если это тот самый, кого я нынче ночью видела во сне…
Князь…»
Ирена несколько времени не двигалась с места, поняв, что с этой минуты между ними
есть тайна, что он указал ей способ и возможность свидания. Она не обратила внимания на то, что он не пригласил ее посетить ее подругу — свою дочь; зато она
была уверена, что ее сон осуществляется, так как
князь Облонский
был, казалось ей, именно тот, кого она видела в том сне и кого ее мать, по всей вероятности, назначила ей в супруги, не желая ей его назвать. Что касается
князя, то он, удаляясь, говорил...
В то время, когда
князь Сергей Сергеевич Облонский беседовал с Иреной, в обширной столовой княжеского деревенского дома
был уже накрыт завтрак на пять персон, так как мы знаем, что в это лето у
князя гостила его старшая дочь Надежда Сергеевна со своим мужем, графом Львом Николаевичем Ратицыным, и Виктор Аркадьевич Бобров, которого мы видели в театре «Аквариум» вместе с доктором Звездичем.
— Я не хотела бы приводить тебя в отчаяние, но также не хочу поддерживать в тебе заблуждение, очнуться от которого
было бы ужасно. Но я не думаю, чтобы что-нибудь могло заставить
князя Облонского согласиться на то, что он называет «неравным браком» — une mésalliance.
В старинной части дома сохранились нетронутыми комнаты с обстановкой, древность которой считалась веками, и обширная галерея, где по стенам
были развешены портреты во весь рост разных поколений доблестных
князей Облонских, ведших свой род от Рюрика. Все остальные княжеские апартаменты
были меблированы с поразительной роскошью, могущей удовлетворить самый требовательный современный вкус.
К вечеру дня нашего рассказа в Облонском ожидалось много гостей из Москвы, так как назначен
был ежегодно даваемый
князем летний бал.
В кабинете
было, впрочем, несколько этажерок, уставленных всевозможными безделушками, objets d'arts [Произведение искусства (франц.).], которые скорее можно встретить в будуаре хорошенькой женщины, чем в кабинете мужчины, особенно в возрасте
князя Облонского.
— Именно, Степан! — улыбнулся
князь. — Мне нужны самые подробные и самые верные сведения. В случае же, если она, действительно, то, чем мне она показалась… то
есть… если она ангел во плоти, то интересно
было бы знать, кто те люди, у которых она живет, и на что можно надеяться, и чего бояться со стороны ее няньки, имеющей ферму на опушке леса, близ Покровского.
Громкая фамилия Облонских, все еще громадное состояние, несмотря на то, что значительная часть его
была истрачена на женщин, лошадей и карты, служили причиной того, что вся московская аристократия считала своим долгом и даже честью присутствовать на деревенских праздниках, в устройстве которых
князь Облонский выказывал столько роскоши и вкуса.
— Она дала мне понять, что вы дочь
князя Облонского и что ваш батюшка никогда не одобрит… мои чувства к вам, как бы ни
были честны мои намерения… — глухим голосом сказал он.
Этого
было совершенно достаточно, чтобы юная пансионерка окончательно убедилась, что
князь Облонский ее суженый и к тому же избранник ее матери.
Такая быстрая победа над сердцем человека значительно старшего совсем не так неправдоподобна и не так редко случается, как можно
было бы предполагать, особенно при внешних качествах победителя, какими всецело обладал Сергей Сергеевич. Когда Ирена рассталась с
князем после первого разговора, она
была на седьмом небе.
Не подозревая той опасности, которой подвергается ее дочь, Анжелика Сигизмундовна Вацлавская сидела в своем роскошном будуаре и переживала недавнее свидание с дочерью. Мысль, что ее дочь уже взрослая девушка, перенесла Анжель к воспоминаниям ее молодости, и по роковой игре судьбы одним из героев далекого прошлого Вацлавской
был тот же
князь Облонский, покоривший теперь сердце Ирены.
— Потому что
князь Облонский хотел
быть сегодня, и я с maman должна
быть дома, — надменно ответила Лора.
Ей захотелось позлить Лору, забыв свои невеселые думы, занявшись другим. Она взглянула на часы. Через два часа должен
быть обед. Без сомнения,
князь останется обедать. Анжелика подошла к шкафу и выбрала хорошенькое платье золотистого цвета, в котором она
была неотразима.
Князь Облонский, начавший
было усиленно ухаживать за ней, вдруг оставил ее для Анжелики.
Через неделю после бала приехал Облонский и сделал предложение Анжелике. Молодая девушка в коротких словах объявила ему, что не может
быть его женой, но, когда
князь начал умолять ее оставить ему какую-нибудь надежду, она, после некоторого колебания, сказала, что подумает и даст ответ через неделю.
После отъезда
князя она тотчас стала упрекать себя за свои слова, но потом, решив, что ей теперь все равно, что ни
будет, — успокоилась.
—
Князь Облонский
был здесь?
Когда через неделю явился Облонский, Анжелика как-то машинально и рассеянно проговорила слова, которые должны
были на всю жизнь связать ее с
князем. В тот же день все Ладомирские ехали на вечер к Вельским, где молодежь участвовала в живых картинах.
Бобров
был прекрасный молодой человек, очень честный, умный,
князь любил его, но он все-таки
был не из его общества — их интересы, склад их ума
был различны.
Отсутствие его не могло
быть очень заметно для
князя среди гостей, наполнявших дом.
Если бы
князь взял на себя труд, то легко бы догадался о настоящей причине такого внезапного отъезда его «молодого друга», как он называл Боброва, так как
был достаточно прозорлив, дальновиден и сведущ в сердечных делах, но, во-первых, после встречи с крайне заинтересовавшей его Иреной ему
было не до того, а во вторых, он не мог допустить и мысли, чтобы сын дьячка мог полюбить кого-нибудь из рода Облонских, a особенно, чтобы какая-нибудь из Облонских могла полюбить сына дьячка, как бы красив, умен и знаменит он ни
был.
Сам
князь Облонский, как, по крайней мере, говорил своему зятю и дочерям, а также и знакомым, должен
был вскоре уехать по не терпящим отлагательства делам за границу и надеялся вернуться в Петербург лишь в половине зимнего сезона…
На ее шее что-то ослепительно заблестело; это
было бриллиантовое ожерелье, надетое и застегнутое незаметно для нее
князем.
В этих поисках прошло более половины ночи, но они не привели, конечно, ни к каким результатам, так как
князь Облонский
был не из тех, которые пишут женщинам.
— Я разузнала все в Облонском. С деньгами можно заставить говорить прислугу. Десять дней тому назад
князь внезапно выехал из имения, причем карету попали к лесу. Ранее, наконец, одна из горничных княжеского дома, у которой
было назначено с кем-то свидание в лесу, встретилась с
князем, но успела от него спрятаться и увидала его с молоденькой и очень хорошенькой, на вид благородной, не похожей на крестьянку девушкой.
Как ни тяжел
был удар, обрушившийся на нее при известии об исчезновении ее дочери, сила этого удара увеличилась, когда она узнала, что похитителем Ирены
был не кто иной, как
князь.
К страданиям, причиненным ей позором ее любимой дочери, присоединялось озлобление против самой себя при внутреннем неотвязчивом сознании, что любовным приключением
князя Облонского и Рены она, Анжель,
была потрясена и оскорблена не только как мать, но и как женщина.
В томительные, проводимые ею без сна ночи или, правильнее сказать, при ее жизненном режиме, утра, образ
князя Облонского неотступно стоял перед ней, и Анжель с наслаждением самоистязания вглядывалась в издавна ненавистные ей черты лица этого человека и доходила до исступления при мысли, что, несмотря на то, что он стал вторично на ее жизненной дороге, лишал ее светлого будущего, разрушал цель ее жизни, лелеянную ею в продолжение долгих лет, цель, для которой она влачила свое позорное существование, причина этой ненависти к нему не изменилась и все оставалась той же, какою
была с момента второй встречи с ним, семнадцать лет тому назад.
Она живо и ясно припоминала, как будто это
было вчера, появление
князя Сергея Сергеевича в ее салоне в первый год ее петербургской карьеры в качестве «львицы полусвета».
Она вспоминала, что чуть
было она сама, она — Анжелика Сигизмундовна Вацлавская, с так недавно разбитым сердцем, с руками, на которых еще не успела обсохнуть кровь убитого ею любимого человека, не увлеклась ухаживаниями
князя, не бросилась в его объятия с безумной бесповоротной решимостью посвятить ему одному всю свою жизнь, умереть у его ног, когда угаснет любовь в его ветреном сердце, забыв и свою цель, и свою, тогда еще малютку, дочь.
Эту-то клятву повторила она после чуть
было не роковой для нее второй встречи с
князем Сергеем Сергеевичем Облонским.
Всему бывает конец, и
князь принужден
был примириться со своим положением. Сохранив с Анжель игриво-дружеские отношения, он, казалось, сделался к ней совершенно равнодушен, хотя по временам в его красивых, полных жизни глазах появлялось при взгляде на нее не ускользавшее от нее выражение непримиримой ненависти и жажды мести за оскорбленное самолюбие.
Ирена быстро взяла свой стакан, чокнулась с
князем и
выпила почти залпом.
— Я не могу этого сделать для тебя, — отвечал
князь деланно равнодушным тоном. — Ты сама знаешь, что ты здесь по воле твоей матери. Когда она приедет, ты можешь сказать ей, что желаешь возвратиться в Покровское или пансион, что отказываешься
быть моей женой…
Она предложила Ирене пройти в спальню, где в гардеробе оказалось несколько изящных костюмов, сделанных по мерке платьев княжны Юлии, с которой Ирена
была почти одного роста и сложения, и заказанных предусмотрительным
князем.
Князь снова прошел к Рене. Она встретила его с шумной, чисто детской веселостью, шутила, заигрывала, пообедала с большим аппетитом, но, несмотря на это, он заметил, что она все-таки все время
была настороже, и, несмотря на усиленные просьбы с его стороны, ничего не
пила за обедом, кроме воды.
Было около двух часов дня, когда
князь, совершиы свой туалет, появился в отделении Ирены.
Кроме общей склонности своей к представителям, русской аристократии, Каролина Францевна
была особенно неравнодушна к изящному
князю и даже называла его заочно — il est très bon et brave garèon chevalier pur sang [Право слово, он очень храбрый и к тому же истинный рыцарь (франц.).].
— Un instant! [Позвольте (франц.).] — удержал ее
князь. — Моя миссия еще не окончена, я принужден
буду лишить вас и еще одной ученицы…
Сам
князь Сергей Сергеевич как его сообщник
будет отчасти в его руках. От него тоже
будет чем поживиться! Куш теперь в перспективе — соблазн
был слишком велик.
— В таком случае напиши своей матери, что
князь и княгиня Облонские
будут ожидать ее в Венеции.
На другой день
князь Облонский проспал до часу дня, так как накануне, на радостном заключении с Перелешиным окончательной сделки и получении от него бумаг, не ограничился угощением его роскошным ужином в «Эрмитаже», а повез еще в лучший московский загородный ресторан «Стрельну», находящийся в Петровском парке, откуда они возвратились в пятом часу утра,
выпив изрядное количество бутылок шампанского.
Она опустила глаза и вся вспыхнула. В эту минуту она
была так дивно хороша, что
князь невольно на нее залюбовался.
Князь церемонно пожал руку Степану и
был представлен свидетелям и священнику под именем Владимира Геннадиевича Перелешина.
Священник тем временем сделал подписи на документах и возвратил их Сергею Сергеевичу. Все разместились по-прежнему в двух каретах.
Князь и Ирена в восьмом часу вечера
были уже в гостинице.
Что же касается Виктора Аркадьевича, то, видя себя предметом внимания и всеобщего уважения,
будучи с особенной любезностью принимаем в богатых и почтенных семействах, где
были взрослые дочери, на руку которых он
был, видимо, желательным претендентом, он поневоле стал страдать некоторою дозою самомнения и часто говорил себе, что
князь Облонский не мог считать его недостойным дать свое имя его дочери.
Несмотря на всю чистоту, невинность такого обмена мыслями, они все-таки оба чувствовали необходимость скрываться и лгать перед светом, что заставляло их страдать. К тому же, как бы честны ни
были их отношения, они все же обманывают отсутствующего
князя Сергея Сергеевича, обманывают графиню и графа Ратицыных. Последний со своей стороны мог также не одобрить любовь своей свояченицы к Боброву и, может
быть, если бы узнал про нее, закрыл бы Виктору Аркадьевичу двери своего дома.